В повисшей тишине стало громко слышно наше сбивчивое дыхание. Его свободная рука медленно и изводяще скользнула вдоль моего бока вниз, к талии. Широкие, чуть шершавые пальцы легли на тазовую косточку, собственнически сжали ее, и от этого простого жеста тело само подалось навстречу.

Радим склонился ниже, и его горячие губы прижались к моей груди прямо поверх тонкой рубашки. Он властно обхватил сосок губами, настойчиво лаская его языком сквозь намокающий хлопок. Внизу живота сладко и тяжело потянуло, отзываясь на каждое его движение. Пальцы на моих руках судорожно сжались на его плечах.

С тихим хрустом рубашка наконец разлетелась от рывка. Прохладный воздух шторма обжёг обнажённое тело всего на миг, потому что Радим тут же накрыл меня собой. Он прокладывал медленный путь поцелуями от ключиц к ложбинке между грудями.

Но мне хотелось большего. Дрожащие от нетерпения руки скользнули вниз по его твердой груди к поясу шорт. Прежде чем я успела сдвинуть их, Радим перехватил моё запястье. Сильно, властно, он сам направил руку ниже, прижимая мою ладонь к самому низу своего живота, туда, где ткань плотно обтягивала каменную, пульсирующую плоть.

— Начни отсюда, ведьма, — прохрипел он прямо мне в губы.

Я дерзко усмехнулась ему в ответ. Осмелев, я неторопливо и тягуче провела ладонью по всей его длине сквозь ткань, оценивая масштаб, а затем рванула пояс вниз. Моя ладонь сомкнулась на его обнажённой, пылающей коже, заявляя о своём праве. Мягко продвигаясь выше, я чуть усилила хватку и большим пальцем дразняще, с легким нажимом очертила чувствительную бархатную головку. Радим резко дёрнулся, инстинктивно подаваясь навстречу моей руке. Из его груди вырвался хриплый, сдавленный стон.

В ту же секунду мужская рука скользнула между моих бёдер. Ласка была нежной, но неумолимой: широкая ладонь накрыла самую чувствительную, скрытую точку, которая уже исходила влажным теплом. Одно движение — и я сбилась с дыхания. Подушечки его пальцев выводили мягкие узоры, играя с набухшим центром, и каждое такое прикосновение отзывалось искрами под кожей. А затем ритм неуловимо изменился. Скользя по влажным складкам, один палец уверенно и плавно проник внутрь.

— Какая же ты горячая, Агата, — простонал он мне в шею, и следом мягко скользнул второй.

Он погружался глубоко и бесстыдно, чуть раздвигая пальцы, раскрывая меня изнутри и заставляя подстраиваться под его напор. Каждое такое движение, каждое влажное скольжение на грани боли и удовольствия выбивало из меня остатки воздуха. Дрожь пробивала от затылка до пяток. Радим не спешил, намеренно оттягивая кульминацию, искусно играя на моих оголенных нервах и нащупывая тот самый темп, что заставлял меня окончательно терять рассудок. Его вторая рука жестко зарылась в мои волосы у виска, запрокидывая мою голову.

— Смотри на меня, — потребовал он. — Хочу видеть тебя.

И я смотрела. Зрение плыло, пока он доводил меня до грани. Я уже не могла сдерживать голос, бедра сами подавались навстречу этому глубокому, ритмичному давлению.

Когда напряжение стало невыносимым, он резко убрал руку. Внутри всё оборвалось от звенящей, болезненной пустоты. Радим перехватил меня за талию, приподнимая. Игра окончена.

Он вошел не сразу. Медленно, неумолимо, заставляя прочувствовать каждый чёртов миллиметр, пока не погрузился до самого упора. От этой абсолютной, распирающей полноты кружилась голова. Всё прошлое, всё, что давило на меня долгие годы — всё исчезло.

Радим замер на мгновение, давая мне привыкнуть к его размеру. Его лоб прижался к моему, дыхание спуталось. Пальцы до синяков вжались в мои бедра.

— Боже, Агата... — глухо выдохнул он.

И задал ритм. Жесткий и рваный. Он брал свое, но так, что я окончательно теряла связь с реальностью. Откровенный, влажный звук соударяющихся тел сливался с завываниями шторма. Каждое мощное проникновение отзывалось слепящей вспышкой. От каждого толчка по телу расходился расплавленный жар. Я царапала ему спину, цепляясь как за спасательный круг. Казалось, даже стены трясутся вместе с нами.

— Ты просто сводишь меня с ума, — сорвался на глухой, животный рык Радим, когда я непроизвольно сжала его внутри себя.

Напряжение копилось внизу живота, раскалённый ком рос с каждым его хриплым выдохом у моего уха. Радим переплел свои пальцы с моими, до хруста вдавив наши руки в кровать, и ускорился до предела.

Оргазм ударил внезапно. Тело свело сладким спазмом, я судорожно сжалась, и это сорвало Радиму последние остатки контроля. Глухо зарычав, он резко подался назад, покидая меня в самую последнюю секунду. Тяжелые, обжигающе горячие капли ударили по моему вздрагивающему животу.

Я откинула голову на подушку, не в силах даже пошевелиться. От самых кончиков пальцев на ногах медленно поднималось густое, расслабляющее тепло. Оно накатывало волнами, принося с собой приятное, тягучее онемение, от которого мышцы становились абсолютно ватными. В голове не осталось ни одной мысли, ни единого заклинания или отчета — только эта пульсирующая, блаженная пустота.

Радим тяжело выдохнул. Его мышцы расслабились. Он нехотя скатился набок и заглянул мне в лицо. В его потемневших глазах больше не было хищной жажды — только глубокое, тихое тепло. Он убрал прилипшую влажную прядь с моей щеки, наклонился и просто поцеловал меня. Мягко и невероятно бережно.

За окном всё так же бушевал шторм, хлестая дождем по стеклам, но сквозь эту ватную слабость его звуки казались далекими и совершенно неважными.

* * *

Позже, когда гроза утихла, оставив после себя лишь мерный стук капель по крыше, мы лежали на скомканных простынях. На полу живописно валялись осколки разбитой недавно кружки, но мне было абсолютно плевать. Внутри было тихо и пусто. В самом лучшем смысле.

Радим лежал, уткнувшись лицом мне в шею, его тяжёлая рука лежала на моей талии, собственнически и одновременно ласково прижимая к себе. Его дыхание наконец выровнялось.

Я лениво перебирала пальцами его спутавшиеся волосы, глядя на угасающий фиолетовый огонь в камине.

— Ну и что это было по меркам оборотней? — тихо спросила я в темноту.

Радим приподнял голову, взглянул на меня, и на его щеках снова появились эти невозможные, теперь уже сонные и мягкие ямочки. Он прижался губами к моей ключице, заставив меня сладко зажмуриться.

— Это было идеально, ведьмочка, — прошептал он. — А теперь спи. Завтра я научу тебя отдыхать по-настоящему.

Я улыбнулась, закрывая глаза. Кажется, Алиса была права. Из этого отпуска я вернусь совершенно другим человеком.