Выудив из дорожной сумки свой неприкосновенный запас, я зажгла три чёрные свечи. Быстро начертила мелом на полу защитный круг, опустилась в его центр на колени и зашептала формулу, сжигая над пламенем пучок вербены:

— Отрекаюсь от наваждения, закрываю сердце, остужаю кровь...

— Отворот? Серьёзно? — раздался от двери тихий, чуть хриплый голос.

Радим стоял, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за моими судорожными манипуляциями. В темноте его глаза казались почти полностью чёрными, и лишь по самому краю радужки полыхало золото.

— Не мешай мне! — рявкнула я, чувствуя, как от одного его присутствия строчки заклинания начинают вязнуть на языке.

— Агата, остановись. — Он шагнул в круг, наплевав на ведьминские запреты. Стер подошвой меловую линию и задул свечи одним выдохом.

Кухню снова затопила темнота.

— Кого ты пытаешься обмануть? Свои собственные инстинкты? Ты весь день бегаешь от меня, как от чумы. Почему? Я ведь не сделал ничего плохого.

— Ты делаешь это самим своим существованием! — выкрикнула я, резко вскакивая с пола. — Я верю в логику, в то, что я сама управляю своей жизнью! А не в твоё дурацкое предназначение и искры от одного взгляда!

— И как, получается управлять? — Радим оказался вплотную, и вот его горячее дыхание уже оседало на моей коже.

— Нет... — честно прошептала я, опуская голову. Силы бороться кончились. Усталость, выгорание, эта дурацкая предначертанность — всё стянулось в один плотный узел.

Радим осторожно приподнял мой подбородок двумя пальцами. Жёсткие подушечки коснулись кожи удивительно бережно.

— Посмотри на меня, — попросил он.

Я подняла глаза.

В его взгляде больше не было насмешки. Только тяжелая, почти осязаемая жажда.

— Можно я сделаю то, что мы оба хотим с самой первой секунды? Один раз. Если ты скажешь «нет» — я уйду спать на веранду.

Я смотрела на его губы. На эту упрямую линию рта, на чёртовы ямочки. Защита рухнула. Этот наглый волк заставил меня вспомнить, что под всеми ведьминскими барьерами и стопками отчётов я — просто живая женщина. И сейчас я до дрожи в коленях хотела проиграть.

— Один раз…

Его губы тут же накрыли мои — неожиданно мягкие и обжигающе горячие. Никакого напора. Это было дразнящее, медленное прикосновение, от которого у меня по позвоночнику прошла волна слабости. Он словно давал мне время передумать, оттолкнуть его.

Но я не смогла. Вместо этого я судорожно выдохнула ему в губы и ответила. Сначала робко. Затем со всей накопившейся за день жаждой. Наш поцелуй стал углубляться, теряя всякую осторожность. Горячий язык Радима скользнул внутрь, властно исследуя и подчиняя. Я почувствовала грудью, как внутри него зарождается низкая вибрация. Мои пальцы сами запутались в его густых волосах, с силой притягивая ближе и стирая последние миллиметры. Я дерзко укусила его за нижнюю губу. Нежно, но ощутимо. Делясь всей той яростью и страстью, что жгли меня изнутри.

Волк принял этот бой.

Воздух в кухне вдруг стал невероятно густым. За окном жахнуло так, что задрожали стёкла, и порыв ветра с грохотом распахнул створки. Моя магия, сплетаясь с чудовищной энергетикой оборотня, окончательно вышла из-под контроля. Посуда на сушилке оглушительно звякнула, пара чашек взмыла к потолку, а из камина в соседней комнате вырвался яростный сноп фиолетовых искр.

Радим тяжело, со свистом втянул воздух и оторвался от моих губ. В его зрачках отражались пляшущие сполохи этого ненормального огня. Он хрипло усмехнулся, покосившись на зависшие в воздухе тарелки:

— Феерично.

— Это не я... это шторм... — прошептала я, с трудом ворочая распухшими губами.

— Это мы, — перебил он, и одним текучим, мощным движением подхватил меня на руки, словно я ничего не весила.

Кухня поплыла перед глазами, сменяясь гостиной. Радим бережно опустил меня на огромную кровать. От резкого всплеска статики, шёлковый балдахин с треском сорвался с креплений, накрывая нас полупрозрачным белым облаком. За окном стеной лил дождь, а внутри, на смятых простынях, нечем было дышать.

Радим навис сверху, перехватив оба моих запястья одной рукой и вдавив их в матрас над головой. Его ладонь обжигала, тяжёлая и грубая. На смуглой шее вздулась венка, под кожей перекатывались тугие, каменные узлы мышц.

— Последний шанс, Агата. Скажи остановиться.

Вместо ответа я вывернула кисти из захвата. Обхватила его за шею, притягивая к себе, и сама впилась в его губы. Хватит контроля. Хватит отчётов.