А потом на мою талию опустились руки — жёсткие, уверенные, сильные. Сжали её ненадолго и отправились в путешествие. Выше и выше. Поднялись до груди и замерли. Поймали мой судорожный вздох, который с улыбкой встретил Илья, и легонько толкнули к нему. Я даже не успела ничего сказать, как этот настырный атаковал меня поцелуем.

И я забыла о том, кто я вообще такая.

Сладко. Страстно. Горячо. И никаких нормальных мыслей в голове.

Я растворяюсь в этом поцелуе, словно нет ничего важнее. Сейчас. Всегда. Илья доминирует, заставляет подчиниться, но не прямо, подводит меня к этому знанию легко, я сама открываю рот, сама следую узору его танца, качаюсь его языка, повторяю его движения. Ради мгновений удовольствия, которые мы растягиваем, делим на двоих…

Троих.

Я вспомнила об этом, почувствовав, как лишняя деталь моего гардероба начинает скользить вниз. Отвлеклась, и второй настырный оборотень, изучавший моё тело так легко, что я принимала это как должное, добрался до бюстика и расстегнул его.

— Ручки опусти, — весело прошептал он мне на ухо, и я снова подчинилась, осознав, что уже какое-то время буквально вишу на Илье, обнимая его за шею.

Макс всё же помог мне, стянул с рук бюстик, откинул его в сторону, и я услышала лёгкий смешок Ильи, но спрашивать, к чему бы это, не стала. Плевать мне сейчас на их заморочки, у меня пожар внизу живота, который нужно срочно потушить. Очень срочно, иначе взорвусь, и так характер держу, точнее, не показываю, потому что не нужно им знать, какая я милая на самом деле. Не хочу, чтобы они отказались от меня и планов на эту ночь.

— Малышка, ты такая сладкая, — прошептал Илья, отрываясь от меня.

— Ты тоже ничего, — вырвалось у меня хриплое.

— М-м-м, ёрничаешь, — это уже Макс, который вновь вернулся к моей груди, которая теперь была в свободном доступе, не скрытая под кружевом.

— Нет, — сглотнула и напряглась.

Чёрт, не думала, что грудь у меня настолько чувствительная, считала это сказками. А теперь выгибаюсь, позволяю трогать себя, ласкать и кайфую от этого так сильно, что едва могу сдержать крики. Ненормально же? Но так хорошо.

— У нас весь вечер и вся ночь, так что у тебя будет время узнать нас получше.

— И нам — тебя.

— Д-да?

Я в очередной раз застонала, отшатнулась назад, не выдержав мучительные ласки, согрелась всей спиной о голую горячую грудь Макса, поймала своим телом его дрожь и, кажется, спровоцировала этим Илью. Он рыкнул и выхватил меня из объятий своего друга, поднял на руки и в два шага донёс до кровати. Я испугалась, что он бросит меня на неё, но нет, опустил бережно и осторожно, поцеловал коротко и почти зло, прикусив нижнюю губу.

Охнула, дёрнулась, но Илья умело перехватил мои руки, завёл их наверх, удерживая одной рукой за запястья.

— Малышка, скажи, ты же у нас уже не девочка? — со странной мольбой в голосе простонал он. — Я ведь не ошибаюсь, да?

— Я не… не девственница, — слова давались с трудом.

— Наверное, я идиот, но сейчас я этому пиздец как рад, — Илья улыбается, но в глазах у него горит такой огонь, что я вообще не понимаю, как он ещё держится, а не вдалбливает меня в кровать.

— Я, наверное, тоже, — не могу не ответить на его улыбку.

— Тогда прости, малышка, если буду немного грубоват в первый раз, но едва держусь, — он наклоняется и целует меня, а потом…

Я не успела толком рассмотреть, какой он там по размеру, но предполагала, что оборотень не будет маленьким. Девчонки, кто умудрился захомутать себе любовника, говорили, что секс с ними — лучшее, что может быть в жизни.

Я не верила.

Зато теперь готова забрать все свои слова назад.

Он не входит в меня сразу, хотя я ждала именно этого после его слов. Нет, Илья опустил правую руку вниз и коснулся пальцами между ног. Провёл нежно, проверяя, насколько я там мокрая, и я чуть подалась к нему бёдрами, чтобы понял, мои трусики — хоть выжимай!

Илья хмыкнул, посыл принял, отодвинул в сторону мокрую ткань, бросил на меня быстрый взгляд и подленько ухмыльнулся.

— Нет! — успела дёрнуться под треск белья и недовольно засопела.

— Да, — пропел он, и я практически тут же забыла, чего начала возмущаться.

Его пальцы уже забрались туда, где тёпленько и мокренько. Очертили вход, и мне прямо-таки захотелось направить его внутрь, чтобы не дразнил больше, а занимался делом. И Илья моё нетерпение видел, понимал, но продолжал развлекаться. Медленно поглаживал, чуть надавливая, словно проверял меня на терпение. Искал точки, находил и издевался, надавливая, массируя, вырывая из меня стоны и вскрики.

— Тина?

— Что? — я выгнулась и распахнула глаза, пытаясь осознать, кого вижу перед собой. — Макс, — выдохнула и сама потянулась к нему, требуя поцелуй.

— Моя горячая девочка, — он с готовностью исполнил невысказанную просьбу.

Его губы были другими. Прохладными, успокаивающими и… Ошиблась! Он просто изучал меня, как Илья нижние губки, Макс занялся покорением верхних. И ласковый, медленный, неторопливый поцелуй сменился диким ураганом, захватил меня, утягивая крик, который вырвался, когда Илья всё же решил войти в меня.