Варос, Ночной Лев, восседал на кресле из оникса над ареной смерти, наблюдая за тремя дрожащими от страха детьми-акторами.

Им не разрешалось начинать, пока он не поднимет руку. Его люди с красными глазами и черными клыками пускали слюни и метались вокруг арены.

Обещание крови акторов, без яда, было редким событием.

Детей-акторов морили голодом и избивали. И сегодня ребенок-победитель верил, что его ждет щедрый обед. Это не простая схватка. Победят лишь те, кто действительно готов убивать.

Конечно, акторы будут обедать. Но и ими отобедают тоже.

Варос, который мог питаться только вампирской кровью, со скукой наблюдал за происходящим. Он скучал по вкусу человеческой крови, по нежной, испуганной плоти под своими когтями, по пожиранию их невинности. Но Последний Мудрец, будь он проклят, запретил ему столь божественное наслаждение.

Веками человеческая кровь разъедала язык Вароса, подобно яду.

Варос поднял руку, давая сигнал к началу боя, когда все его вампиры закричали от боли и рухнули на одно колено, сжимая клыки. Его собственные зубы странным образом зазвенели.

Он чувствовал такую боль много веков назад, но никогда ее не забудет. Это сила Последнего Мудреца, безмолвная и всеобъемлющая, пронизывающая корни деревьев. Как и сила Йонаса.

Варос встал и спустился по костяной лестнице. Он коснулся черным когтем щеки ближайшего актора. В тот же миг кожа измученного ребенка покрылась черными венами. Ребенок ахнул, его глаза закатились. Но Варос не собирался убивать. Он хотел попробовать.

Подтвердить то, что казалось несомненной ошибкой.

Он надавил сильнее, рассек тонкую кожу, выдавил искрящуюся алую кровь и поднес к губам.

Божественное, запретное наслаждение закапало на язык, заскользило по горлу. Перед глазами все обжигающе покраснело.

Варос удивлялся редко, но он удивился. Спустя столько лет кто-то сломал Второй Запрет.

Неважно, кто.

Пора собрать старых друзей. Ралонара, Лидию, Хеленик, Ниру.

Даже предателя Демасуса. Скоро они воссоединятся, и мир истечет черной кровью.

Варос улыбнулся, его клыки окрасились в цвет алой жидкости.

Ребенок заплакал.