Кидан проснулась от настойчивого голоса Джи Кея.

Покинь Укслей.

Она резко села и огляделась, почти ожидая его увидеть. Но в библиотеке было тихо, и из каждого угла торчали каменные головы статуй.

Нет, она снова слышала его в своей голове. Кидан подняла костяную цепь со страницы книги, раскрытой на «Последствиях воссоздания».

Джи Кей? – мысленно позвала она, почувствовав себя довольно глупо.

Ничего не произошло. Странное дело: похоже, их связь работала случайным образом и всегда была односторонней.

Утром ей звонил Сузеньос, взволнованный побегом Самсона. Они так и не смогли его найти. Кидан подозревала, что его освободила Арин, но не могла понять, почему.

– Я приеду завтра, только проверю еще одно место, – сказал Сузеньос, вызвав ее улыбку. – Ты не узнаешь результаты голосования в одиночестве.

Кидан не могла вернуться домой – у нее бы сразу сгнила рука, – и поэтому она перевернула страницу, прочитав очередную строчку об недопустимости воссоздания. Использовать чужие кости и копаться в памяти и мыслях – грубое вторжение в личную жизнь, надругательство над душой. Если Кидан поймают, ее сразу исключат из Укслея. Но это – не главная проблема. Кидан часами просиживала в библиотеке, потому что боялась унаследовать культуру матери. И ее бремя. И увидеть миг ее смерти.

Ты должна это сделать.

Но даже если у нее получится, у нее отнимут нечто равноценное, как только она попытается изменить закон. В этот момент в библиотеку зашла Джун, потирая от холода руки. Она окинула взглядом толпу, снимая свой красный шарф. И широко улыбнулась, увидев Кидан – словно ее день сразу стал прекраснее.

Все тревоги, терзавшие Кидан, померкли, и с плеч свалилась тяжесть, о которой она даже не подозревала. Вернулась ее сестра из прошлого – та, из-за которой Кидан разрушила себя, та, ради которой она пожертвовала Мамой Аноэт. И все же с каждым шагом лучезарно улыбающейся сестры в груди Кидан нарастала паника.

Она не могла вернуться к старым привычкам. Не могла воскресить прошлое. Не могла сходить с ума из-за Джун, не могла снова полюбить ее. Ведь Джун даже не объяснила ей, почему сбежала.

Джун подошла по гладкому полу к ее столу, но Кидан вскочила на ноги, собрала вещи и ускользнула между полками.

– Погоди, Кид…

Кидан не ответила – она поспешила прочь, петляя среди книг, пока расстроенное лицо сестры не скрылось из виду. Выйдя через одну из боковых дверей, Кидан вдохнула холодный воздух и попыталась успокоиться. Она не готова встречаться с Джун.

«Землекопы» не выходили на связь весь день. Странно: раньше они постоянно проверяли, удалось ли ей овладеть домом. Не находя себе места, Кидан позвонила Аджоа. Без ответа.

Юсеф проголосует завтра.

Кидан подумывала пойти в Дом Пиранов, когда с неизвестного номера пришло сообщение:

Встретимся в зале Андромеды.

Возможно, от Слен. Она часто играла там на скрипке, пока Юсеф делал наброски. Кидан направилась на север, мимо пекарни с восхитительным ароматом сладостей, стараясь не думать о Джун. Вбежала по ступеням, обрамленным золотыми статуями львов Демасуса, и остановилась рассмотреть блестящую гриву. Теперь, когда она узнала о Шести Кровавых Гривах, львы будили в ней тревогу. Их изображения красовались на каждом фонарном столбе, кране и дверном молотке. Шесть Кровавых Грив неустанно наблюдали за ними из тени, дожидаясь своего часа.

Кидан петляла по широким коридорам, минуя величественные залы, пока не добралась до пустого зала в восточном крыле.

У нее перехватило дыхание.

Пространство полностью преобразилось. С мраморных статуй сняли покрывала. Их отполировали и расставили вокруг высоких столов с красивыми центральными композициями. Но Кидан пленило не это.

На квадратных стенах висели многочисленные картины углем, и на каждом была… Слен. На первой, у входа, Слен задумчиво смотрела вдаль, опустив руку со скрипкой. Юсеф нарисовал ее в прошлом семестре, и много раз стирал глаза – никак не мог запечатлеть глубину взгляда. На следующей картине Слен поднимала скрипку. Композиция напоминала кадры из киноленты – вот она наклонила голову к смычку, отвела правую руку, ударила смычком по струнам – пока не дошло до портрета посередине.

Кидан подошла ближе, завороженная. Кончик смычка едва заметно заострился – почти как наконечник копья. Кидан двинулась вправо, наблюдая, как смычок постепенно превращается в… длинный меч.

Вскоре скрипка тоже преобразилась, стала плоской и серебристой, словно щит. Наконец, на финальной работе Слен со свирепым видом протягивала зрителю меч, прижимая к ноге щит.

Через несколько секунд в тихой комнате послышались шаги.

Появилась Слен – и окинула взглядом стены. Она медленно приблизилась к рисунку, тяжелые ботинки не издавали ни звука.

– Что такое? – спросила она непривычно мягким голосом.

– Ты не писала мне? – уточнила Кидан.

Слен не сразу смогла оторваться от рисунка.

– Нет. Я думала, это ты мне написала.

Обеих охватила тревога, предчувствие опасности.

Уходи, Кидан.

После предупреждения Джи Кея у Кидан екнуло сердце. Что-то не так.

Дверь кладовки со скрежетом распахнулась, и вышел Юсеф – он тащил большую коробку с холстами. Он выпрямился и вытер лоб. Его одежда перепачкалась углем и пылью.

Заметив на мраморном полу Кидан и Слен, он подскочил, словно увидел привидение.

– Что вы здесь делаете? – едва слышно спросил он голосом, полным страха.

Прежде чем Кидан успела ответить, он бросился к ним, схватил за запястья и потащил к двери.

– Нужно уходить. Сейчас же. Немедленно. – В голосе Умила прозвучал беспричинный ужас. Волнение.

– Эй, погоди, – запротестовала Кидан.

– Отпусти, – потребовала Слен. – Что такое?

Юсеф добрался до дверной ручки и потянул. Дверь не открылась. Он попробовал еще раз, дернул обеими руками.

Заперто.

– Нет, – прошептал он. – Еще не время.

– Эй, – обратилась к нему Кидан, тоже перепугавшись. – Объясни, что происходит. Это ведь ты позвал нас?

– Я вас не звал. – Он обернулся и посмотрел на них дикими глазами.

– Юсеф, – встревоженно заговорила Слен, – что ты натворил?

Юсеф задрал голову к куполообразному потолку, и на его лице отразился неистовый ужас. Люстра задрожала – тысячи кристаллов застучали, как сломанные зубы, словно пытаясь их предупредить.

Юсеф снова схватил их за руки, сдавив до боли, но никто не пожаловался.

– Простите, – прошептал он.

Прогремел гром.

Люстра треснула, золото и кристаллы посыпались на пол. Юсеф рывком заставил их сесть и накрыл руками их головы, когда наверху раздался оглушительный грохот. Сердце Кидан ударилось о бетон, пронзительный визг заглушил все прочие звуки.

Воздух наполнился пылью, и ей хотелось кричать или звать их по имени, но горло сдавил ужас.

Юсеф поднял Кидан и Слен. Их волосы и плечи покрылись кусками штукатурки, на лицах виднелись царапины.

Он что-то им кричал, но Кидан ничего не слышала. Ее ноги слишком дрожали, чтобы идти.

Вокруг было слишком много звона.

Все звенело.

– Это только первый! – крик Юсефа пронзил шумовой пузырь. – Нужно выбираться!

Юсеф отчаянно указал на окна. Безопасность.

Кидан заставила себя двигаться, сосредоточиться на солнечном свете, а не на кошмаре вокруг. Они побежали, спотыкаясь об упавшие куски крыши.

Что-то задержало Слен, и она отстала. Споткнулась об отломанную конечность статуи и подвернула лодыжку.

Они снова почувствовали вибрацию.

Приближался второй взрыв.

– Слен! – крикнула Кидан, наконец обретя голос. – Вставай!

По лбу Слен текла кровь. Ее зрачки расширились от паники – в них промелькнула смерть. Она попыталась встать и снова упала. Кидан бросилась назад, но ее опередил Юсеф – он оттолкнул Слен ровно в тот момент, когда второй взрыв лишил их равновесия, швырнув на бетон.

Бах.

Кидан ударилась спиной об пол, закрыв голову руками. Все закружилось, вокруг была только пыль. Кто-то кричал ее имя, умоляя о помощи. Она заставила себя сфокусировать зрение, пытаясь уловить источник звука.

Слен склонилась над какой-то фигурой.

И она кричала.

Тело Юсефа оказалось прижато чудовищной колонной.

Раздавлено.

Кидан издала невнятный звук.

Весь мир потемнел – перед глазами остался только Юсеф. Крик Слен заставил Кидан встать на ноги, пересечь усеянный обломками пол и подойти к ним. Изо рта Юсефа текла кровь, теплые карие глаза смотрели вверх. Он пытался что-то сказать.

– С тобой все будет хорошо. Все будет хорошо.

Кидан не узнавала собственный дрожащий голос, но твердила эти слова.

Они со Слен попытались сдвинуть белую колонну с тела Юсефа. Огромная, словно гора, она буквально приросла к месту.

– Проклятье! – закричала Кидан изо всех сил, надеясь, что кто-нибудь услышит. – Помогите!

Слен сползла по резному камню, тяжело дыша. На ее лице появилось ужасное осознание. Хромая, она подошла к Юсефу и опустилась на колени у его головы.

– Слен! – рявкнула Кидан. – Помоги мне!

Но Слен будто оцепенела.

– Это должно было просто всех отвлечь, – голос Юсефа ослаб, с мягких кудрей на лоб струилась кровь. – Чтобы они смогли освободить его. Моего папу.

Слен обхватила руками его лицо. На этот раз ее голос был полон эмоций, и в нем слышалась только боль.

– Что ты наделал?

– «Землекопы» предложили мне сделку.

Укоризненный взгляд Слен пронзил Кидан насквозь. Полный слез, кипящий от боли.

– Нет… – покачала головой Кидан. – Я не знала.

– Знаю, – слабо улыбнулся Юсеф. – Я хотел сделать все сам. В кои-то веки. Мой папа освободится во время этого хаоса. Мне нужно было просто устроить большой переполох в Укслее и отвлечь сиционов. Но взрыв планировался после моего ухода. Вас здесь быть не должно. И… меня тоже.

Голос Кидан исказился от ужаса.

– Почему ты нам не сказал?

– Говорю же… Я устал быть обузой. Хотел справиться сам, не подвергая вас риску. Похоже, я провалил эту часть.

Он закашлялся, и по его подбородку хлынула черная кровь.

Лицо Слен задрожало, она вытерла кровь с подбородка.

– Ты полный идиот.

– Я хотел освободить и тебя. Его больше нет, Слен. Он больше никогда тебя не тронет. Корила убьют во время бунта. Я договорился. – Юсеф схватил руку Слен и прижал к своей щеке. – Мне следовало сделать это еще тогда. Когда он впервые причинил тебе боль, и я нашел тебя.

По расцарапанным щекам Слен потекли безмолвные слезы.

– Хватит.

Кидан впилась ногтями в ладони и снова встала. Она раз за разом толкала колонну, крича от горя и боли, когда та чуть-чуть сдвигалась и возвращалась на место.

– Давай, Слен, – крикнула она и напрягла все мышцы до самого основания позвоночника. – Мы должны ее сдвинуть!

Слен осталась на месте.

– Мы не сможем.

– Слен!

Вокруг рушился зал Андромеды. Картины углем летали, словно вороньи перья. Юсеф больше не мог удерживать улыбку. Его дыхание стало поверхностным.

– Проклятье! – Кидан кричала, пока не заболело горло. Она попыталась снова найти окно, но оно померкло. Его перекрыла рухнувшая колонна. Она откашлялась в руку, пытаясь стряхнуть пыль с языка.

Юсеф потянулся и погладил Слен по щеке слабеющей рукой.

– Я хотел похоронить здесь свои чувства к тебе. Освободить нас обоих. Глупо, да? Будто от тебя так легко избавиться.

Слен оцепенела, влажные глаза обрамляла темная полоска ресниц.

Юсеф снова закашлялся, по его лицу прокатилась волна боли.

– Скажи, что все будет хорошо, Слен. Даже если ты солжешь, я поверю.

Кидан почти ничего не видела за пеленой слез. Но очертания головы Слен низко наклонились – она поцеловала Юсефа в лоб, и ее слова прозвучали мягче, чем когда-либо.

– Все будет в порядке. У тебя все будет хорошо, Юсеф. Дранаики исцелят тебя, и ты увидишься с отцом. Он освободится, и вы поселитесь далеко отсюда. Ты отправишься в Семейнские горы и будешь кричать с вершины мира. Будешь путешествовать и рисовать, и будешь счастлив, потому что ты заслуживаешь счастья.

Взгляд Юсефа потускнел, карие глаза похолодели, но он успел попросить:

– Еще одна ложь.

Слен отвернулась, ее губы дрожали, темные глаза покраснели. Казалось, она искала в себе силы и не сразу смогла посмотреть на Юсефа вновь.

Она шмыгнула носом.

– Когда-нибудь я полюблю тебя так же, как ты любишь меня, и пожалею, что не сказала тебе об этом.

Юсеф облегченно вздохнул, и этот вздох стал последним.

Его губы по-прежнему были изогнуты в попытке улыбнуться. Слен подавила крик, но второй удержать не смогла, и он вырвался наружу. Кидан почувствовала, как в ней что-то угасло. Стены опять задрожали. Неотступно, не оставляя им ни секунды на раздумья. Слен и Кидан бросились на тело Юсефа, их взгляды встретились.

Вот как мы умрем.

Внутри Кидан зародился крик, но выпустить его было некуда. Раздался третий удар, и все ее тело задрожало, как колокол, но она держалась за друзей. Даже сквозь звон и ужас Кидан не отпускала. Рука Слен сжала ее в ответ. Когда все утихло, пыль медленно рассеялась и воздух пронзил луч солнечного света.

Он опустился на угасающие глаза Юсефа.

Солнечный свет…

Одно из окон снова доступно.

– Беги! – закричала Слен. Ее лицо было покрыто пеплом.

Кидан вскочила на ноги. Разрывая ладони об острые каменные обломки, она добралась до небольшого отверстия и проползла внутрь. Оно оказалось совсем невысоко над землей – Кидан выпрыгнула и покатилась по траве.

– Помогите! – закричала она, но в этой части кампуса никого не было. Она побежала к переднему фасаду зала Андромеды, где уже собиралась толпа и сиционы отгоняли студентов подальше от взрывов.

– Там внутри люди! – взревела Кидан, и все повернулись к ней. – Скорее!

Один сицион с мрачным видом бросился к ней.

– Вы в порядке?

– Внутри! Внутри живые люди!

– Вам нужно помочь, – сказал он, оттаскивая ее прочь.

– Я в порядке! – закричала она. – Что вы делаете? Внутри люди!

Другой сицион поднял ее и затолкал в толпу. Она яростно упиралась.

– Почему вы не…

Слова Кидан поглотил оглушительный взрыв.

Ее колени оказались на земле, хотя она не могла вспомнить падения. Студенты тоже закричали и закрыли головы руками. Кидан вскочила на ноги, пошатнулась и рухнула обратно. Перед ней пронесся яростный торнадо, и потребовалось немало времени, чтобы все утихло.

Из пыльного облака показался зал Андромеды.

И от него остались…

Лишь руины.

Ни единой статуи льва.

– Нет. – В Кидан не осталось ничего, кроме этого резкого слова. – Нет.

Опустевший серый мир – купол полностью рухнул, и выстояла единственная колонна, которая с внезапным резким треском повалилась на землю.

Толпа снова закричала.

Кидан двинулась вперед, хватаясь за зевак – ноги слишком ослабли. Она снова упала, теперь перед толпой, глядя на руины.

Ее голос был неузнаваем, изорван, как и одежда, но это был ее голос – только она знала, кто остался внутри.

– Она выбралась?

На нее устремились испуганные взгляды. Ей нужно хотя бы одно знакомое лицо, хоть кто-нибудь.

Йос.

Где он?

Джи Кей.

Вы нужны мне. Нужны!

Вместо этого подошел Сакро и положил руку ей на спину.

– Кидан?

– Она выбралась? Прошу, она выбралась? – спрашивала Кидан. Ее глаза наполнились слезами.

Дранаик замер.

– Откуда?

Он вскочил на ноги, увидев агонию на ее лице.

– Из задней части здания. Слен…

Он исчез. Кидан побежала за ним, игнорируя протесты собственных костей. Неважно, что она истекает кровью. Нужно до них добраться.

Пожалуйста, выживи.

Когда она добежала, Сакро стоял неподвижно.

– Что ты делаешь? – крикнула Кидан и оттолкнула его, чтобы найти окно.

Но оно исчезло.

Полностью запечаталось.

Ее руки ощупывали серую стену, пытаясь его вернуть.

– Оно было здесь. Прямо здесь.

Сакро опустил голову, отводя взгляд.

Кидан покачнулась.

– Они… они оба…

Сакро не дал Кидан упасть. Повернулся к ней.

– Мне очень жаль.

Кидан ничего не слышала.

Ничего не чувствовала.

Какая-то ее часть осталась там, с ними, и оказалась раздавлена до неузнаваемости. Она начала оседать на землю, полностью себя отпустив, когда что-то привлекло ее внимание.

За плечом Сакро сгорбилась у одинокого дерева слабая фигура. С пепельно-белым, исцарапанным лицом, она сжимала поврежденную руку.

На хрупких плечах висела черная куртка.

Слен.

Кидан бросилась к ней – наплевав на травмы, не осознавая собственных действий. Из ее глаз брызнули слезы, и она крепко обняла Слен. Окончательно ослабев, они повалились на землю. Слен положила подбородок на плечо Кидан, не отрывая взгляда от руин.

– Я оставила его там, – прошептала Слен затравленным голосом. – Я его… оставила.

Кидан лишь крепче ее обняла.

ШОКИРУЮЩИЙ ПОБЕГ ИЗ ТЮРЬМЫ ДРАСТФОРТ

В ходе одного из самых жестоких тюремных бунтов с лета 1982 года сбежали, воспользовавшись хаосом, пятеро заключенных.

Из-за неожиданного отключения электроэнергии и поломки резервного генератора заключенные остались во дворе без охраны. Напряжение нарастало – многие надзиратели подверглись нападениям и были госпитализированы.

Побег произошел во время разрушительной атаки на зал Андромеды, куда было стянуто большинство сиционов. Число жертв все еще уточняется, и ведется расследование, чтобы установить, связаны ли эти два происшествия.

Разыскиваются: Омар Умил (52 года), Асер Роджит (61 год), Талия Пиран (35 лет), Лау Темо (32 года) и Зариус Фэрис (23 года).