Без крови тело вампира входит в состояние самопоглощения. Оно не умирает, но пожирает себя в непрерывном мучительном цикле, пока хозяин не покончит с собой.

Джи Кей не питался два месяца – с того дня, как стал вампиром. Его похитители – они называли себя Нефрази – держали его в бетонной камере где-то рядом со своей обителью.

Первые несколько дней ему предлагали кровь. Он отказывался. Потом его оставили в одиночестве. Любая другая душа уже положила бы этому конец – он не сомневался. Но в обязанности мот зебейи входили долгие медитации в абсолютной тишине среди гор. Джи Кей познал жестокое одиночество и утонул в нем.

В своем сознании он всегда будет стоять на коленях в склепе кладбища Анд. Ему сказали ждать. Он потянулся к груди и левому ребру, словно втирая в раны осколки, и коснулся теперь уже зажившей кожи. Они дважды ударили его ножом. Юсеф и Слен – один дрожал, другая была спокойна, как безмолвная буря, когда они отделяли его душу от тела.

Джи Кей не кричал. Не сопротивлялся.

Голос велел ему сидеть смирно.

Ее голос. И он повиновался – словно зверь, привязанный к хозяину.

Кидан Адане.

Джи Кей сильнее сжал костяную цепь. Она – длань самой смерти, и она пугала его. Он не в первый раз пожалел, что их встретил.

Юсефа с тыквенными семечками, Слен с холодными глазами и израненными ладонями, и печальную Кидан, которая искала сестру.

«Интересно, она нашла ее?»

Джи Кей попытался поскорее прогнать эту мысль. Кидан не нуждается в его заботе, ей нужен его гнев.

И все же она преследовала его в кромешной тьме. Ее лицо. Темные глаза, предвещающие гибель. И опасность, кружащая над ней, враги, теснящиеся вокруг. Костяная цепь предостерегающе дрожала, и он резко вскакивал, отчаянно пытаясь предупредить ее, говоря вслух, словно безумец: «Смерть рядом, Кидан. Не возвращайся домой. Ты в опасности». Жалкие попытки спасти ее жизнь. Но почему? Он больше не мот зебейя, страж смерти, а тварь, мерзость.

Они убили, а потом оживили его в эгоистичном стремлении исправить сломанное, и похитили у него еще и покой. Теперь он никто.

Ни набожный мот зебейя, ни полноценный вампир.

Те, кто возрождается после смерти, как он, ненасытно убивают всех, у кого пьют кровь – поэтому Джи Кей пить кровь отказался. День за днем он страдал от боли в каждой молекуле и задавался вопросом, когда это закончится.

Дверь открылась, и раздались тихие шаги. Было темно – так темно, что он забыл о существовании солнца.

Мелькнул свет лампочки из коридора, и он зашипел, закрыв глаза. По-прежнему было нелегко глушить обостренные чувства.

Он слышал сверху голоса, смех и топот сотен шагов. Но постепенно приучил тело концентрироваться на одном звуке – капании воды внутри стен. Он вцепился в него – считал и считал, теряя себя.

– Пей, – сказал тихий девичий голос, и что-то поставили на пол. Несмотря на ласковый тон, звук голоса пронзил череп мучительной болью. Чувства слишком обострены.

Но самое ужасное: Джи Кей слышал кровь в ее венах – бурлящую, словно река. Она – человек. Его охватили голодные спазмы.

Что она здесь делает? Неужели ее тоже похитили Нефрази?

Он забился в угол.

– Это не кровь, – сказала девушка, заставив его зажать уши. – Это лекарство. Оно поможет утолить голод.

Джи Кей медленно опустил руки, посмотрел на бутылку перед собой и осторожно за ней потянулся. Лекарство…

Но он не болен. Разве вампиры могут болеть?

Его новый нос чувствовал запахи сквозь стены, и Джи Кей закашлялся от одного вдоха этой смеси. Какая-то гниль.

Девушка тихо рассмеялась.

– Лекарство не должно быть вкусным. Выпей, пожалуйста. Оно поможет.

Он морщился от каждого слова – она говорила чертовски громко. Сквозь головную боль его взгляд различил длинные вьющиеся косы и сжатые пальцы. Джи Кей потянулся за вонючей жидкостью. Что угодно, лишь бы остановить кровотечение из ушей. Он ощутил вкус каждой частицы лекарства – смеси трав со жгучим эффектом. Оно воспалило пищевод, и горло заболело еще сильнее.

Но через несколько секунд его тело словно наконец нашло воду после десятилетий блужданий по пустыне. Джи Кей откинулся на спину и закрыл глаза. Он не желал этих чувств – освобождения, легкости. Теперь будет сложнее вернуться к самопоглощению.

Но пожалуй, он согласен похитить несколько минут спокойствия.

Девушка не уходила. Ее сердце колотилось, и Джи Кею казалось, будто его голова находится внутри ее тела – настолько громко оно стучало.

– Моя сестра волнуется о тебе, – сказала девушка, опускаясь напротив него на пол.

Он повернул голову и увидел медовые глаза и мягкое, круглое лицо.

Кидан.

– Кто?.. – Он не смог закончить вопрос. Говорить оказалось мучительно, как проглатывать иголки.

Джи Кей сжался – его терзала новая, прежде неведомая боль.

Кидан, девушка, которая, как он когда-то думал, нуждалась в его помощи и защите, убила собственную приемную мать. Заперла Джи Кея в склепе и позволила Юсефу и Слен убить его. А это… ее сестра.

– Уходи, – выдавил он, чувствуя, как на висках выступает пот.

Эта девушка… он вспомнил разговоры с Кидан. Кажется, ее зовут Джун. Значит, Кидан наконец нашла ее? Вся радость Джи Кея была отравлена природой Кидан. Как он мог не видеть, кто они такие? Проучиться с ними столько месяцев, не осознавая.

Он был таким глупцом.

– Уходи, – снова прохрипел он. Жажда ее крови начала возвращаться и вскоре станет единственной мыслью. – Пока я не навредил тебе.

– Тебе нужно выпить крови, – тихо проговорила Джун Адане. – Я помогу справиться с жаждой, но ты должен выпить хотя бы несколько капель.

Джи Кей покачал головой, отодвигая бутылку.

– Нет… уходи.

Невозможно контролировать жажду крови после перевоплощения смерти, и он не собирался рисковать.

Она вызывающе вздернула подбородок.

– Тогда я буду приходить каждый день, пока ты не выпьешь крови.

Эти слова смутили его, и он выдавил:

– П-почему?

Джун молчала достаточно долго, чтобы Джи Кей успел представить, как прокалывает клыками ее плоть и высасывает кровь, словно насекомое. Клыки зудели, и казалось, будто он связан. Они умоляли освободить их. Он схватился за живот, почувствовав новый спазм.

Когда Джун заговорила, в ее голосе послышалась стальная решимость.

– Потому что ты скоро понадобишься Кидан.