Деконструкция объектов стала любимым предметом Кидан по одной-единственной причине: там можно было разбивать вещи самыми прекрасными способами. Кидан могла часами колотить молотком по куску металла, и никто не считал ее сумасшедшей. И последние несколько дней она безжалостно выплескивала гнев.

– Ломать объекты – тонкое искусство, – говорила ее профессор, татуированная женщина из Дома Луросов.

Секрет заключался в том, чтобы избегать давления в середине, аккуратно откалывая края. Кидан это казалось самым сложным – она нередко полностью разрушала предметы. Но в некоторых вещах она преуспевала.

Например, в ювелирном деле. Кидан сделала амулет для Юсефа и карманные часы для Джи Кея. Для Слен она сделала маленькую масенко – однострунную лютню, узнав на уроках про эфиопские инструменты. Это было до… всего.

Она создавала вещи и для Сузеньоса. Только никогда их ему не отдаст. Маленькое злобное существо. Кольца для его твистов. Сейчас она работала над широкой маской из сломанного деревянного стола. Вырезала в доске отверстия, вглядываясь во что-то древнее и могущественнее. Казалось, так она хоть немного приблизилась к проклятому артефакту.

Немыслимо, что Последний Мудрец выбрал столь обыденные предметы, чтобы связать вампиров могущественными запретами. Но иногда она смотрела на кусок металла и думала: единственное, что оставляют после себя люди, – предметы. В каждом таится история, воспоминания и воля.

До башни отделения философии было недалеко, но тучи темнели и разрастались с каждым шагом, предвещая ливень. С тех пор, как прошел Совет Домов, протесты в Укслее усилились. Кидан приходилось пересекать двор быстрым шагом – иначе ее окружат, а если кто-нибудь ее тронет, она может сделать то, о чем пожалеет. Происходящее слишком напоминало ей осаду журналистов, сидевших в машинах возле ее квартиры – стервятников, жаждущих сделать из нее чудовище.

Когда Кидан пришла на занятие по овладению законом дома, Слен уже сидела в аудитории, завернувшись в свою огромную куртку. В глубине души Кидан надеялась, что все смоется, как грязь с оконного стекла, и, возможно, на занятии они снова вспомнят о прежней дружбе. Слен бросила на нее равнодушный взгляд – у Кидан перехватило дыхание – и повернулась к доске. Кидан сглотнула подступивший к горлу огонь и села подальше от Слен. Почти у самой стены.

Через несколько секунд вошел Юсеф, засунув руку в волосы и тяжело дыша.

– Простите, сэр. Мне пришлось бежать из Драстфорта.

Профессор сидел за столом, не сводя взгляда с противоположной башни в окне. На широком столе никогда не было книг. Каждый урок и каждую цитату профессор извлекал из бесконечной базы знаний в своей голове.

Юсеф вышел на середину аудитории и замер. Он провел линию между противоположными концами, заметив напряженные плечи Кидан и Слен. И с удрученным видом уселся между ними.

Профессор Андреас несколько минут поглаживал свой гладкий подбородок, прежде чем встать. Его тень на сером полу удлинилась, и он поднял двумя длинными пальцами золотой пин.

Кидан выпрямилась. Ручка, которой ритмично стучала по столу Слен, замерла.

– Меня сложно удивить, – сказал профессор. – Но возможно, стоит перестать недооценивать вашу компанию. Я не ожидал, что кто-то из вас овладеет домом прежде, чем мы закончим курс.

Кидан вытаращила глаза и резко повернулась к Слен.

Она смогла? Уже?

Слен смотрела прямо перед собой, не удостоив ее взглядом. Пальцы Кидан сжались. Что теперь делать…

– Умил, – сказал профессор Андреас. – Заберите свой последний пин.

Рот Кидан приоткрылся – она подумала, что ослышалась. Юсеф смущенно почесал голову, поднялся со стула и направился к профессору. По напряженной позе Слен стало ясно: она тоже не знала.

Юсеф преобразился, пока шел за золотым пином – словно стал шире в плечах, опустил руку с шеи и высоко поднял подбородок.

Он снял серебряный пин Дома Умилов и прикрепил к рукаву золотой.

– Спасибо, сэр.

Даже его голос утратил привычную веселость. Наконец, он повернулся к ним. Все такой же красивый и знакомый, но обновленный.

«Власть может быть молчанием, обаянием, улыбкой».

Повисла гнетущая тишина. Сердце Кидан билось медленно – отчасти она испытывала гордость, но вместе с тем пыталась осмыслить произошедшее.

Как это скажется на ней.

Потому что она больше не может рассчитывать на голос Юсры Умил. И Юсеф будет разрываться между ней и преданностью Слен.

Профессор не изменил себе и озвучил неудобную правду:

– Интересно, куда склонится твой голос, Умил.

Лицо Юсефа исказилось от дурного предчувствия. Кидан опустила взгляд на чернильное пятно на своем столе. Неприязнь к профессору вернулась. Джи Кей говорил, что профессору нравится исследовать реакцию на жестокость, и это правда.

Но если Кидан знала, что тетя Юсефа поддержит традиции… За кого проголосует Юсеф, который убил Джи Кея по просьбе Слен?

Кидан следовало это предвидеть. Разумеется, он легко унаследовал культуру Юсры и овладел домом. Кидан видела, как они медленно гуляли по саду – Юсеф держал пожилую женщину под руку, обсуждая архитектуру. Кидан наблюдала за ними с улыбкой и ноткой зависти. Они гуляли почти каждый день, по часу. А еще отец – он простил Юсефа и снова научил рисовать.

Наверное, все это сыграло роль.

Зрачки Слен слегка расширились – точно так же, как когда Юсеф признался, что записал ее имя в упражнении про силу. То, что она не смогла скрыть удивления, – уже событие.

– Дома Кварос и Адане остаются непокоренными.

Разочарование профессора прокатилось по аудитории, пронзив Кидан насквозь. Тонкие пальцы Слен сжались в кулак.

Ужасное чувство – чувствовать себя значимой в один миг и ничтожной в следующий. Даже если бы Кидан всю жизнь посвятила текстам, ей никогда не достичь уровня познаний профессора. Она приходила на занятия голодной, а уходила еще голоднее.

Юсеф бросил на нее виноватый взгляд и вернулся на место.

– Перейдем ко второму критерию создания законов? – спросил профессор, сунув руку в карман пальто. Кидан потянулась за ручкой. Первый критерий гласил: закон дома может преумножать, дублировать или уничтожать только то, что уже существует в его пределах.

– Критерий второй, акторы. Закон всегда должен быть связан с условием.

Кидан обдумала эти слова, сразу вспомнив закон дома Адане.

«Если Сузеньос Сагад поставит под удар Дом Адане, дом, в свою очередь, украдет у него что-то равной ценности».

Здесь условием стала угроза.

– Например, нельзя создать закон, который гласит: «Никто не может войти в Укслей». Почему?

На этот раз ответила Кидан, пристально глядя на профессора.

– Потому что термин «никто» не относится ни к какому условию. А вот «Ни одно постороннее лицо или ни одна душа без приглашения» создает конкретные условия, и закон работает.

– Да. Закон всегда должен быть связан с событием, действием или объектом. За что-то закреплен.

Она склонила голову с легкой гордостью. Ей вспомнились слова декана Фэрис: «В этом доме чашки не выпускают из рук». Тогда условием стал дом Фэрисов.

Если она хочет сделать Джи Кея человеком, это должно прозвучать примерно так: «Как только Джи Кей зайдет в Дом Адане, он станет человеком».

Ее охватило нетерпение. Потребовалось время, но она уже близка.

– Перейдем к физической составляющей вашего задания. Мы обсудили разные виды силы. – Блеск в глазах профессора померк, и слабый луч солнца упал ему на плечи. – Но вы должны испытать и нечто противоположное – полную беспомощность.

Кидан это заранее не понравилось.

– Чтобы осознать, как важно правильно устанавливать законы, вы на полдня окажетесь физически связаны со своим компаньоном. Будете всюду за ним ходить. Подчиняться любым приказам. Это задание называется «Красная нить».

Наступила полная тишина. А потом все разразились вопросами и комментариями.

– Физически связаны? – переспросила Кидан. – Буквально связаны?

– Сэр, при всем уважении, это безумие, – добавил Юсеф.

– Какой длины нить? – уточнила Слен.

Кидан повернулась к ней.

– Ты серьезно?

Слен не ответила, и Кидан ощетинилась.

Профессор Андреас дал им договорить.

– Задача ваших дранаиков – вас проверить. В это время вы должны выполнять любые наложенные ими законы. Это упражнение предложил сам Последний Мудрец в «Принципах дранактии». Он использовал его, чтобы научить людей состраданию, помочь им понять, насколько строги наложенные на вампиров Запреты, и научить никогда не злоупотреблять силой, если они унаследуют дом.

Забавно, подумала Кидан. Злоупотребление силой – основной принцип работы Укслея. Наверное, Последний Мудрец захотел бы уничтожить это место.

– Но, сэр… а если силой злоупотребят вампиры? Прикажут нам делать ужасные вещи? – у Кидан пересохло во рту.

– Тогда вы усвоите этот урок еще лучше.

Ее рот слегка приоткрылся.

– Дранаики не ваши слуги – они ваши компаньоны, ваши тени. Подумайте, каким хозяином дома ты станете. Добрым или эгоистичным? Разрушительным? Они должны счесть вас достойным такой должности.

Юсеф с торжествующей улыбкой откинулся на спинку стула.

– Сэр, мне ведь не нужно этого делать? Я же овладел домом.

Профессор слегка прищурился.

– Нужно. Сдача курса обязательна независимо от статуса.

Юсеф поник. У Кидан невольно дрогнули уголки губ.

Профессор Андреас достал из ящика стола красную веревку с двумя браслетами. Посередине был черный зажим – веревка разматывалась из него почти на два метра и сматывалась обратно.

– Как только вас застегнут, запустится таймер. Шесть часов. Если вы или дранаик разорвете красную нить до истечения времени, задание будет провалено. При игре в законы свободы не существует. Время на выполнение – до следующего занятия.

У Кидан на ладонях выступил холодный пот. Оказаться связанной с Сузеньосом… на полдня. Неизвестно, чем это обернется. А как же Самсон? Подступила тошнота.

Слен перебирала пальцами – искала то ли сигарету, то ли смычок для скрипки.

Профессор Андреас обвел всех троих взглядом.

– Слушайте внимательно, акторы. – Аудитория задрожала от его властного голоса. – Не каждому актору суждено унаследовать дом. Как только я открою третий и последний критерий, вы уже не сможете просто все бросить и уйти. Подумайте хорошенько, подходит ли вам такая жизнь. Даже ты, Умил. Возможно, ты захочешь передать дом кому-то из своей семьи.

Юсеф молча провел пальцем по золотому пину. Если дранактия казалась сложной, то «Овладение законом дома», казалось, было создано сломить их решимость, открывая все новые препятствия.

И все же никто не отступился.

– Очень хорошо, – сказал профессор. – Помните: вы должны принимать их указания как закон. Нести его бремя и ограничения. Понять, каково приходится дранаикам каждый день. Они могут питаться только от акторов, их сила уменьшена вдвое, и они вынуждены умирать, когда обращают другую душу.

Кидан сосредоточилась на Юсефе. Первым делом нужно заполучить его голос. Но с другого конца просторной аудитории за ним уже наблюдала Слен.

Мысли сходятся.

Нужно торопиться.