Кидан была с друзьями в склепе, когда пришла новость на телефон.

Склеп стал для них новым местом памяти о Джи Кее. Возможно, Кидан сходила с ума, но здесь она чувствовала его лучше всего. Язык пересох – она испытывала жажду и невероятную злость. Возможно, здесь обитал его призрак, но никто из них не жаловался. Какое бы наказание ни выбрал Джи Кей, они его примут.

Слен курила, кутаясь в огромную куртку, чтобы защититься от холода, а Юсеф держал пачку жареных тыквенных семечек. Каждый занял свой угол, передавая друг другу закуски и кофе, и только когда животы согрелись, они принялись ковырять рану, оставленную Джи Кеем.

Кидан пролистала его дневник, разглядывая нарисованные на полях артефакты Мудреца.

Юсеф начал рассказывать, как планирует загладить вину.

– Ему очень нравилась пахлава, которую мы ели в городе. Я принесу.

Слен возразила безжизненным голосом:

– Он вампир. Его интересуют не сладости, а кровь.

Оба поморщились. Кидан обычно молчала, думая об упреке в глазах Джи Кея и как помочь ему понять и принять новую судьбу.

Она не стала рассказывать Слен и Юсефу о своем плане. Что хочет сделать Джи Кея человеком в доме Адане.

И об асерактии тоже не стала.

Планы останутся хрупкими мечтами, пока она не воплотит их в реальность.

– Я хочу нарисовать ему горы Семайн, – сказал Юсеф. – Он постоянно твердит, как туда хочет.

Юсеф снова начал рисовать левой рукой. Каждый раз, когда линия получалась слишком широкой или не изгибалась так, как ему хотелось, на его лице появлялась гримаса разочарования, но с ним занимался Омар. И хотя он всегда возвращался из тюрьмы с улыбкой, его лицо преображалось всякий раз, когда он брал в руки карандаш. Его банка от Слен, предназначенная для «деструктивно-креативной чуши», наполнялась уже во второй раз.

К сожалению, у Кидан тоже появилась своя банка с надписью «Разговоры о Джун».

Кидан не обрадовалась, получив ее от Слен и Юсефа. Она не так уж много говорила о Джун. Но предательская банка продолжала наполняться, пока Кидан не замолчала, уставившись на проклятую стекляшку.

Она немного одержима? Возможно. Но у нее есть на это право.

Слен почти улыбнулась, словно услышав ее внутренний монолог.

– Просто подумай, сколько бы ты всего переделала, если бы перестала на ней циклиться.

Телефон завибрировал, и Кидан поморщилась, вспомнив про очередное сообщение от суда мот зебейя. Но… Четверг завтра. И голосовать будет дом Слен. А значит, сообщение будет иным.

Это были новости Укслея: заголовок об убийстве. Кидан так долго пялилась в экран, что Юсеф прочитал текст через ее плечо.

– Что, Тезу Аджтаф мертв? – Он чуть не подавился семечками.

Это было настоящее имя отца Рамин. Из-за множества жен его прозвали Тесасусом, в честь короля XVII века. А теперь… он мертв.

Слен схватила телефон и прочитала продолжение.

– Там говорится, в его смерти подозревают Самсона. Он арестован, ждет предъявления обвинений.

Сузеньос сдержал слово. Кидан чуть не запрыгала от радости. Самсона больше нет, как и лидера «Тринадцатых». Она начала улыбаться, но серьезное выражение лица Слен вынудило ее спросить:

– Что такое?

– Вам не следовало этого делать.

– Аджтаф – лидер «Тринадцатых».

– Откуда ты знаешь?

Ее реакция застала Кидан врасплох. Она не понимала, что расстроило Слен – что ее не посвятили в план или что пострадали «Тринадцатые». Кидан прищурилась.

– В смысле? Тэмол в коме, и его отец взял управление на себя.

Слен покачала головой.

– Неважно. Мы опаздываем на урок.

Кидан нахмурилась, но все равно поднялась на ноги.

Юсеф шел между ними на тропинке к Башням Арата, рассеивая неловкое напряжение.

– Как дела с наследованием? – спросил он у Слен.

– У нас с отцом есть какое-то различие. Только я не знаю, какое.

Жестокость, подумала Кидан, но промолчала. Она еще надеялась, что Слен решится разрушить.

– У нас одинаковые язык и вера, но ценности определить сложно. – В голосе Слен прозвучало раздражение. – Дранактия мне нравилась больше.

Юсеф поднял бровь.

– Правда? А по-моему, вполне приятная перемена. Надеюсь, нам больше не придется никого убивать.

Когда они приблизились к центру кампуса, в воздухе повисла прохлада. С площади Резара доносились крики. Кидан услышала стук, и ее позвал по имени голос Джи Кея, прежде чем раствориться в толпе. Она покачала головой и свернула за угол.

Сотни протестующих набились на зеленую лужайку, словно сардины, и яростно выкрикивали две фразы.

– Мы хотим перемен! Смерть Домам-основателям!

Кидан не успела оценить размер толпы или разглядеть людей – Юсеф схватил ее за руку, и они поспешили к башне отделения философии. Ему пришлось растолкать нескольких студентов, которые, увидев Кидан, завизжали, будто она убийца. Сердце ушло в пятки: она следовала за Юсефом, слыша голос Джи Кея.

Ты не в безопасности.

С каждым шагом тучи темнели и разрастались, предвещая ливень. Она укрылась в здании, слегка дрожа.

– Ты в порядке? – спросила Слен, разглядывая толпу сквозь стекло.

– Их так… много.

Кидан недооценила численность «Тринадцатых». Казалось, туда входил весь Укслей.

– Декан с этим разберется, – твердо сказала Слен. – Как всегда.

Профессор Андреас ждал их в прохладной комнате цвета умбры.

Они уселись, и он обвел их взглядом.

– Ну, кто-нибудь смог овладеть домом?

Кидан слишком занимали мысли о протестах внизу – она не сразу осознала сказанное. А когда поняла смысл его слов, то сжала зубы. Он издевался над ними.

– Мы только начали занятия, – сказала она. – Как мы вообще узнаем, что овладели?

– Такое пропустить невозможно. Сейчас вы можете читать закон дома на стенах или мебели. Когда дом сочтет вас достойными, его закон будет написан на ваших ладонях. Это называется Поглощение. Вы сможете приказать закону измениться, только когда он станет частью вас.

Кидан уставилась на свои руки, и от нетерпения перехватило дыхание.

Частью вас.

– Владение силой – отдельная тема. Что вы узнали из книг?

Кидан попыталась заглушить шум внизу.

– Есть три типа силы. Межличностная, физическая и магическая.

– Да, как главы домов, вы должны понимать, когда и какую силу использовать. Вспомним Последнего Мудреца и Демасуса. Кто, по-вашему, могущественнее?

– Последний Мудрец, – сказала Кидан. – Он создал Три Запрета.

– А я думаю, Демасус, – возразил Юсеф, опасно покачиваясь на стуле. – Я где-то читал, как он превратил в пыль целый город. Если говорить о физической силе, то он.

На лице профессора мелькнула тень улыбки, но он промолчал и повернулся к Слен.

– Я думаю, Последний Мудрец, – сказала она, убирая с глаз короткую косичку. – Но не потому, что создал Три Запрета.

Все повернулись, чтобы послушать ее объяснение.

– У Демасуса было много причин отказаться. Он мог продолжать войну еще десятилетия. Но Последний Мудрец что-то про него понял и смог склонить к мирному соглашению.

Слова Слен напомнили Кидан об асерактии.

«Ты не сможешь командовать домом, если не можешь командовать другими».

– Верный ход мыслей, Кварос, – похвалил профессор.

В голове мелькнула странная мысль. Вдруг это Слен оставила ей книгу? Нет, не может быть. Видимо, она долго пялилась на Слен – та повернулась, вопросительно кивнув. Кидан хотела полностью ей доверять, но постоянно напоминала себе, насколько неравны их познания. Кидан чувствовала: Слен всегда будет на шаг впереди и оставит Кидан за спиной, если та не сможет ее догнать.

– Изучите свое влияние, – сказал профессор Андреас, привлекая ее внимание. – Его сильные и слабые стороны. Как вы влияете на людей? Своими знаниями? Обаянием? Социальным положением? Если вы не осознаете механизма собственной власти, сила домов будет потрачена впустую. Кроме того, подумайте, кто влияет на вас сильнее всего. К чьим словам вы прислушиваетесь? Или даже скорее, чье одобрение желаете заслужить сильнее всего? Как вы ради него изменились или от чего отказались? Запишите имя.

Наступила тишина. Здание тряслось от бессильной ярости собравшихся внизу.

Слен первой взяла листок бумаги, слегка прикрыв его рукой. Кидан медленно открыла блокнот, глубоко вздохнула и написала очень мелким почерком четыре буквы. Юсеф повернулся налево и сделал то же самое.

Через несколько минут по ним скользнул ледяной взгляд профессора, полный вековых знаний.

– Вы скрываете имена, потому что в них – ваша слабость. Но вам не скрыть их от своих домов. Как мы уже говорили, дом – ваше воплощение, и если имя управляет вами, то управляет и вашим домом.

Кидан вырвала страницу с именем Джун.

Никто не влиял на нее сильнее собственной сестры. Кидан подумала, сколько часов она провела, просто беспокоясь о Джун, и ее захлестнул немыслимый гнев.

«Как мне остановиться? – спросила она себя. – Как освободиться от ее влияния?»

Протестующие внизу скандировали все громче. Казалось, задрожали тонированные стекла. Профессор нахмурился.

– Укслей представил нам яркий пример борьбы за власть. Давайте обсудим, почему возник конфликт между Домами-основателями и пограничными Домами.

Кидан невольно съежилась, когда взгляды метнулись в ее сторону.

– Большинство считает, что Дома-основатели могут устанавливать любые законы. Это бы сделало их богами, верно?

Кидан яростно заморгала.

– Но мы можем устанавливать любые законы. Декан может.

Профессор Андреас сунул руки в карманы.

– Подумай, актор. Последний Мудрец создал дома, чтобы дисциплинировать и защищать людей. Неужели он бы даровал им абсолютную власть?

Кидан сжалась от ужаса.

– Закон дома всегда должен соответствовать трем критериям. Приготовьтесь записывать. Это будет первый урок по освоению законов.

Они приготовились.

– Критерий первый, акторы. Закон дома может преумножать, дублировать или уничтожать только то, что уже существует в его пределах.

Наконец, какая-то внятная информация о возможностях дома.

Слен тоже навострила уши.

Кидан размышляла, как соотнести это с Джи Кеем. Следует ли ей установить закон по «уничтожению» его вампиризма или «преумножению» человечности? Уничтожение бессмертия звучит логичнее. Но нужно быть очень осторожной со словами.

– Конечно, – сказала Слен. – Иначе это бы приблизилось к божественной силе.

– Именно, Кварос. Если бы дома могли устанавливать любые законы, каковы были бы последствия?

– Катастрофические.

– За гранью воображения. Но сначала давайте обсудим дома и границы. У отдельно стоящего дома очень узкие границы для воплощения единственного закона. Это может быть крыльцо, сад или, возможно, сарай. – Он посмотрел на Кидан, и у нее по спине пробежал холодок, прежде чем он переключился на других. – Но что происходит, когда рядом оказывается другой дом? Что происходит с границей?

Как и следовало ожидать, ответила Слен.

– Главы двух домов могут договориться о расширении границ, если установят одинаковые законы.

– Источник?

– «Границы дома Последнего Мудреца» и «Универсальный Закон Укслея».

Кидан мысленно отметила, что нужно почитать об этом сегодня вечером.

– Верно. – Он глянул в окно. – Это очень серьезное решение, которое принимается главами домов. Десять пограничных Домов окружают Укслей. С каждым новым домом граница расширяется. Именно благодаря их долгу и преданности всеобщий закон продолжает нас защищать. Коллективное мышление, единое мышление. Эти ценности Последний Мудрец отстаивал прежде всего. – В его голосе сквозила тьма. – И все же жадность разделила Дома акторов. И только двенадцать из восьмидесяти Домов составляют Укслей.

Кидан обдумывала услышанное. Чем больше она об этом размышляла, тем лучше понимала «Тринадцатых». Защита Укслея довольно противоестественна и обрекает дома на жертвы.

Кидан задавалась вопросом, почему Последний Мудрец дал акторам возможность управлять собственным домом, если хотел, чтобы они соблюдали единый закон и существовали как сообщество.

– Получается, пограничные Дома сильнее Домов-основателей, если судить по размерам территории, на которой они могут устанавливать закон. Тогда почему у нас есть дома-изгои? Почему у нас не восемьдесят домов акторов, сильных своим единством? Невероятно могущественных? И почему протесты внизу становятся громче с каждым днем?

Кидан заговорила тихо, опустив взгляд на мятую бумагу. Ясность разъедала, просачиваясь, как кислотный дождь.

– Потому что столпы потребностей у всех акторов разные. Одни хотят защищать, другие уничтожать. Одни – быть любимыми, другие – править.

Холодный взгляд древнего вампира пронзил ее насквозь.

– Источник?

Она не хотела упоминать асерактию. По какой-то причине она сомневалась, что профессор согласится с этой философией. Поэтому Кидан откашлялась и сказала:

– «Теория психического управления».

Взгляд профессора задержался достаточно долго, чтобы заставить ее слегка поерзать.

– Расколотые столпы, – сказал он. – Крушение цивилизованного общества.

Кидан размышляла о столпе потребности ее матери. А главное – начала осознавать собственный и никак не могла выбрать что-то одно. Кидан хотела защищать, быть любимой и править. Она хотела всего, а значит, обречена на стагнацию, как Сузеньос, если не выберет и не сосредоточит все внимание на чем-то одном.

Возможно, ей стоит последовать примеру сестры и бросить семью ради настоящей, безграничной власти. Может, тогда Кидан тоже почувствует себя «в безопасности».

ГОЛОСОВАНИЕ ДОМОВ УКСЛЕЯ

ДОМ КВАРОСОВ

98 ДРАНАИКОВ

ДОМ КВАРОСОВ ПРОВЕЛ ОБСУЖДЕНИЕ И РЕШИЛ, ЧТО ПОГРАНИЧНЫМ ДОМАМ СЛЕДУЕТ ПРЕДЛОЖИТЬ ПОСТ ДЕКАНА. ОН ПОДДЕРЖИВАЕТ НЕМЕДЛЕННОЕ ОТСТРАНЕНИЕ ДОМА АДАНЕ СО СРЕДИННОЙ ПОЗИЦИИ.

Объявлено в суде мот зебейя

в четверг, 29-го числа.