Позднее тем же вечером, пока вокруг скрипел и стонал дом Адане, Кидан чувствовала вспышки вины и гнева, читая «Асерактию».

Этете нашла ее в чулане для метел – она качалась на месте – и помогла выбраться, не сказав ни слова. Приготовила тарелку теплого сига фирфир – кусочков сушеной инджеры, вымоченных в тушеном мясе со специями – и уложила спать. Только заснуть Кидан не могла.

Чтобы овладеть домом, нужно контролировать все эмоции. Тело удерживает эмоции в разных местах.

Вампирский укус в шею высвобождает желание. В грудь – жестокость. В запястье – воспоминания о детстве. Так и разные комнаты дома отражают желания, жестокость, детство.

Но если вы запрете собственное тело, то сможете обрести контроль над всеми комнатами, всеми эмоциями.

Для этого нарисуйте восемь разных символов на своем теле собственной кровью. Потом нарисуйте соответствующие символы в доме. Спрячьте их хорошенько. Тогда эмоции отступят, и вы сможете контролировать ситуацию.

Этот процесс называется Запиранием Дома.

Кидан дрожала, лежа на кровати. Кем она станет без своих эмоций?

Мимо тонкой полоски света возле двери промелькнула тень. Шорох юбок.

Джун.

Ее сестра старалась перемещаться по дому, когда Кидан была в своей комнате. Но сегодня послышался легкий стук. Уже больше часа ночи.

Глаза Джун покраснели, щеки опухли от слез. В голове у Кидан пронеслись миллионы мыслей. Джун кого-то убила. Увидела нечто ужасное. В конце концов, это Укслей.

Кидан вскочила с кровати и бросилась к сестре.

– Что случилось?

Джун судорожно сглотнула и моргнула, смахивая дымку с медовых глаз.

– Прости. Мне не следовало приходить. Мне приснился кошмар. Хотела проверить, все ли…

«Она пришла ко мне».

Кидан почувствовала болезненное облегчение.

В глубине души она этого ждала. Подглядывала за Джун в коридорах, гадая, когда дом заставит ее почувствовать невыносимые эмоции, но сестра лишь прижимала руку к стене, улыбалась и уходила. Обсерватория не терзала ее, как Кидан и Сузеньоса. Джун даже любила читать в обсерватории, мирно перелистывая под палящим солнцем «Введение в дранактию». Книга была написана на ааракском – языке, которого Джун знать не должна. Иногда Джун пробиралась в комнату с артефактами, останавливалась в конце длинных полок и просто смотрела на портрет Мудреца, и ее лента горела красной полосой среди сверкающего металла.

В последнее время Джун даже не ходила по дому Адане, а грациозно парила.

Возможно, дому и не требовалось причинять дополнительную боль, ведь Джун привыкла страдать задолго до приезда в Укслей. Или, может, дом решил, что его должна унаследовать Джун.

– Ты сказала, твои кошмары прекратились, – сказала Кидан. – Что ты чувствуешь себя в безопасности с Самсоном и Нефрази.

– Так и было.

Вживую было легче понять, когда Джун лжет. Ее пальцы теребили браслет-бабочку, вращая трехконечный амулет. Когда-то Кидан взяла серебряную звезду из коллекции Мамы Аноэт и расплавила два кончика. И Джун все еще не знала о смерти их приемной матери. И если у них есть хоть какая-то надежда, может не узнать никогда.

– Хочешь, расскажу тебе историю? – медленно спросила Кидан. Она сама не знала, зачем предлагает – ведь Джун предала ее и почти не шла на контакт с тех пор, как приехала в Укслей. – Про Запреты?

Это всегда помогало ей победить страх перед вампирами.

В какой-то миг ее сестра почти улыбнулась.

– Вряд ли это поможет.

– Ладно, тогда хочешь посидеть…

– Нет, мне пора. Самсону нужно…

– Что именно нужно Самсону? – Кидан старалась не шипеть. Но было тяжело слышать, как сестра беспокоится о монстре. – Ты вообще знаешь, что он сделал? Или просто слепо следуешь за ним?

По лицу Джун пробежал проблеск сомнения.

– О чем ты?

– Джи Кей, – выпалила Кидан, и океанское сияние затопило пространство. – Он мой друг, и Самсон забрал его. Я сделаю все возможное, чтобы вернуть его, но ты можешь помочь. Скажи, где он его держит.

Шанс для Джун все исправить. Но, судя по изумлению на ее лице, она не знала.

Джун сделала шаг назад, вытаращив глаза.

– Нет, я не могу.

Что-то внутри Кидан увяло и умерло. Вдалеке загрохотали грозовые тучи, холод пробирался сквозь занавески и расползался по полу.

– Просто убирайся, – процедила Кидан.

Джун посмотрела на дверь, потом снова на Кидан. Достаточно долго, чтобы у Кидан появились глупые желания. Она хотела, чтобы Джун осталась, наконец выбрала ее. Но Джун поспешила прочь.

Кидан захлопнула за ней дверь. Занавески подпрыгнули, и хлынул дождь – толстые струи безжалостно били в окно.

Закон дома полз по стене за туалетным столиком, переключив ее внимание на реальность. Кидан бросилась к нему, вглядываясь в золотые нити.

«Пожалуйста, пусть у меня получится овладеть домом».

Буквы неподвижно смотрели на нее. Кидан ударила по стене с такой силой, что пошла кровь, и подавила стон. Когда ярость в комнате начала разъедать ей кожу, она вывалилась в коридор и сползла на пол.

Здесь Кидан поджидал голос Джи Кея, готовый утопить ее в самом ужасном страхе.

В его голосе звучал горячий упрек.

Она сделала тебя убийцей, а ты превратила меня в монстра. Как я могу тебя простить?

Кидан сделала резкий вдох – голос звучал слишком реально. Словно они снова оказались в том склепе, и он бормотал молитвы, чтобы победить ее, словно она дьявол.

Она чувствовала его ненависть, вдыхала ее, как осколки стекла – каждый раз, когда Джун проходила мимо. Каждый раз, когда Кидан думала: «Моя жизнь разрушена из-за тебя».

Джи Кей думал то же самое о Кидан.

Кидан обманывала себя, возомнив, будто способна помочь Джи Кею принять его новую ипостась. Как ядовитая змея, обучающая искусству целительства.

Как Кидан может помочь ему обрести человечность, если ее собственная разорвана в клочья?

Стыдно об этом даже думать. Стыдно встречаться с ним, не предлагая того, что он желал сильнее всего. Шанса снова стать человеком.

Кидан продолжала думать о нем, когда ее веки сомкнулись и тьма погрузила ее в беспокойный сон. На этот раз ей приснилась бескрайняя зеленая равнина – бесконечные стебли травы царапали лодыжки. Вдалеке показалась девушка, стоящая перед высокой каменной колонной. Странная девушка разговаривала с колонной – вернее, с фигурой, сидящей на ее вершине. Но прежде чем Кидан успела разглядеть что-то еще, трава превратилась в шепчущие залы Укслея, земля ушла у нее из-под ног, и ее посетило ужасное ощущение – будто ее низвергли с небес прямо в ад.