28 августа 1985 года Филимонов пришел на работу раньше всех. Его рабочее место было убрано, и фотографий, еще вчера лежавших под стеклом, он не нашел. Зато у стены стояла грифельная доска.

Второй пришла Вика, сказала, что только что пошел дождь, а она не взяла зонт и промокла. «А вы, Николай, совсем не промокли!» – заметила девушка.

«Наверное, я все-таки понравился Вике, хочет, чтобы я оценил ее фигуру», – подумал Филимонов и посмотрел, как бы сквозь мокрое платье, на Викины живот и грудь.

Потом появился Югов. Поздоровался. Сел на свое рабочее место.

Сергей Окошкин принес Филимонову серо-синюю картонную папку с надписью «Дело № 67».

По следам на папке Николай сделал вывод – ее не берегли, несколько раз на нее ставили кружки с чаем или кофе. Папку трогали жирными пальцами, не исключено, что ею убивали мух. Кто-то даже записал на обложке телефон: «Стасик. 66-98-60».

Сергей раскрыл папку на произвольной странице, посмотрел на Николая, потом на Вику, сказал с легкомысленной для четырех убийств интонацией: «Николай, если хочешь знать мое мнение, то вот оно: все это случайность. Существует некий разброс троллейбусов и количества задавленных троллейбусами людей. Где-то у этого разброса должен быть максимум. Как у любой функции. Теорию вероятности изучал?»

Сергей нарисовал мелом на грифельной доске график. Вика и Анатолий молча смотрели на своего коллегу, Анатолий иногда кивал. Оба вздрогнули и переглянулись на словах «теория вероятности». Сергей продолжал: «Вот график задавленных троллейбусами за последние пять лет. Разброс по городам СССР».

График напоминал забор. Таким забор рисуют дети – с огромными зубьями. «Города мы поместили в алфавитном порядке. Поэтому такой странный и даже страшный вид. Малые города соседствуют с большими, Новосибирск с Новочеркасском. Поэтому такие скачки».

Сергей стер график и повесил на доску заранее подготовленные картинки: «Вот графики, начиная с 1935 года, но уже без малых городов, в которых троллейбусов тогда не было. Как мы видим, Ростов вышел на первое место по раздавленным только в последнее время. А раньше среди лидеров по числу раздавленных на душу населения была Казань, потом Куйбышев и Киев». Сергей смотрел на Николая так внимательно, что со стороны могло показаться, что Окошкин хочет или загипнотизировать Филимонова, или прочитать его мысли.

– Но почему среди задавленных так много водителей именно шестьдесят седьмого автобуса? – спросил Филимонов.

– Случайность. Чистая случайность. Есть же вероятность этой случайности? Ты же не будешь этого отрицать?

– Предположим.

Сергей продолжил:

– Я попросил Вику посетить библиотеку и подобрать цитату Маркса к сегодняшнему дню. Вика, просим.

Вика поднялась и прочитала по бумажке

– Карл Маркс писал: «История носила бы очень мистический характер, если бы случайности не играли никакой роли. Эти случайности входят, конечно, и сами составной частью в общий ход развития, уравновешиваясь другими случайностями».

– Спасибо, достаточно, Вика! – сказал Сергей. – Я лично так подумал, если бы все водители погибли от одинаковых травм, то можно было бы говорить о какой-то закономерности, о некоей целенаправленной деятельности неизвестного лица. А поскольку травмы у всех разные – кому-то троллейбус переехал голову, кому-то – таз, а у кого-то пострадала грудная клетка, у кого-то вдавлен живот, то говорить о закономерности не приходится, чистая случайность.

– Хорошо, можно взглянуть на фотографии раздавленных? – Николай надеялся, что внешний вид пострадавших натолкнет его хоть на какую-нибудь мысль.

– До того или после? – Сергей трагически посмотрел на Николая, будто он был одним из раздавленных.

– До.

– Конечно можно. Вику я попрошу не смотреть на фотографии. У тебя нет допуска к этому делу.

– Подумаешь, тоже мне следователи нашлись, – усмехнулась эстонка.