Домой Николай шел длинной дорогой – сквозь парк, вдоль сточных вод «Ростсельмаша», текших в Дон. Ручей напоминал небольшую речку, но от него пахло канализацией. Почему пахло канализацией, Николай не знал. Логичнее было бы предположить запах мазута, бензина или креозота. Но нет, пахло человеческими отходами.

Тем не менее вода в ручье была прозрачной, в ней отражались деревья и кусты. Как на картине Васнецова «Аленушка». В ручье не было рыб. Только крысы.

«То же ведь загадка. Почему нет рыб, а есть крысы. Существует ли связь между этими двумя явлениями?» – Николай любил разговаривать сам с собой, задавать сложные вопросы, меняя темы, перепрыгивая с явлений природы на случаи из личной жизни. Интересно, смог бы он увлечься Викой? Ради установления истины? Или просто так, ради спортивного интереса?

Сам себе Николай отвечал: «Многое зависит от самой Вики, проявит ли она ко мне интерес. Может, она сейчас вот так же идет из библиотеки и думает, могла ли бы она увлечься лысым человеком в очках, старше ее, не очень красивым. Но с чувством юмора. И очень-очень умным. Увлечься ради спортивного интереса. Что это за вид спорта?»

Не придумав названия виду спорта, Филимонов подумал о «внезапно возникших приязненных отношениях». Иногда они у него возникали. Вдруг возникнут и сейчас.

Филимонову понравился термин «внезапно возникшие приязненные отношения». Хотя чаще он имел дело с внезапно возникшими неприязненными отношениями. Неприязненные! Его раздражал сам термин. В нем слышалось бессилие угадать истинный мотив – самое интересное, что есть в преступлении.

* * *

Парк считался в городе опасным местом, жители соседних районов говорили, что чуть ли не каждый день встречают в парке маньяка, писали письма в райком партии с требованием поймать преступника. Милиция просила местных помочь в составлении фоторобота. По всем фотороботам были опознаны сотрудники милиции, вышедшие на поиск маньяка.

Филимонов заметил, что за ним, прячась в кустах, крадутся два подростка, лет тринадцати. «Наверное, думают, что я маньяк, хотят задержать. Сейчас стукнут по голове кирпичом, и все планы вдребезги – и приязненные отношения, и радующие интеллект мотивы». «А ну пошли отсюда!» – закричал Филимонов на мальчишек и достал пистолет. Подростки исчезли.

«Узнал бы он сам маньяка по каким-то особым приметам, по взгляду, по росту, по цвету волос?» – подумал Филимонов. Вот совсем недавний случай. История про двух членов партии, с которых когда-то рисовали портреты образцовых комсомольцев. Год назад Валерий Федорович Ковтун взял и отрезал жене Клавдии Ивановне ее еще красивую голову. Нет, в Валерии Федоровиче Филимонов не узнал бы маньяка.

Валерий Федорович был ударником коммунистического труда, читал книги, просматривал газеты и прислушивался к новостным программам. Никто, кроме подруг Клавдии, не заподозрил бы в нем маньяка.

Когда за мужчиной (подтянутым, несмотря на свои шестьдесят) пришли милиционеры, они застали странную картину: Валерий Федорович, в трусах и в окровавленной майке, стоял на коленях рядом с кухонным столом; на столе лежала тарелка, а в ней стояла (именно стояла, а не лежала) голова жены.

Создавалось впечатление, что Валерий Федорович ждет, когда же голова заговорит, а он не хочет упустить ни слова.

– Не шумите, – попросил Валерий Федорович милиционеров, – она говорит очень тихо. Должна сказать что-то важное.

На вопрос, зачем отрезал, Ковтун сказал, что жена ему надоела. Проснулся утром и вдруг понял, что не может больше на нее смотреть – и особенно на голову. На ноги может смотреть, на живот, там еще куда-то, а на голову – нет.

То есть классические внезапно возникшие неприязненные отношения.

Оказалось, что незадолго до убийства Ковтун купил транзисторный приемник с наушниками. Жене не понравилась покупка, ей показалось, что муж чаще слушает приемник, а не ее. В общем, пожилая женщина, у которой не было постоянных подруг, приревновала мужа к транзистору. И Клава раздавила приемник. Мужчина нашел сломанный корпус в помойном ведре. Там он обнаружил и все его внутренности: диоды, транзисторы, микросхемы. Валерий Федорович взял со стола нож и отрезал жене голову.

Оказалось, что в смерти Клавы виновата не внезапно возникшая абстрактная неприязнь, а конкретная обида.

«Трудная у нас работа, – подумал Филимонов. – Следователь должен услышать в желании посмотреть фильм „Ирония судьбы“ планы ограбить магазин телевизоров. В романтической мечте отправиться вместе с любимой девушкой на велосипеде в Крымские горы он должен угадать злодейство – отравление соседа по коммунальной квартире, владельца велосипеда».

Или вот недавно был случай. На предприятии «Вектор» работали: директор Иван Баранов, главный технолог Алексей Оленев, главный инженер Михаил Овечкин, главный метролог Сергей Лосев. Неизвестно, какие между ними складывались отношения, но как-то они работали, а «Вектор» был выдвинут на звание коллектива коммунистического труда. В прошлом году на предприятие устроился ведущий инженер Михаил Коровин. На «Векторе» он успел проработать только неделю, и директор Иван Баранов зарезал Коровина. На вопрос следователей, зачем же он это сделал, Баранов ответил, что на одном предприятии не должно работать так много крупного рогатого скота.

То есть один человек убил другого только потому, что ему не понравилась его фамилия. Не цвет кожи, как это часто бывает в Америке, а просто фамилия.

Настоящая причина так и осталась неизвестной.

В Ростове Филимонову предстояло выяснить, почему в течение года четыре водителя автобуса шестьдесят седьмого маршрута погибли под колесами троллейбусов разных маршрутов.

Никаких идей у Филимонова пока не было.