Она согласилась на кофе. Только на кофе, говорила себе Злата. Из вежливости. Чтобы поставить точку. Чтобы доказать себе, что призрак прошлого больше не имеет над ней власти. Она выбрала нейтральное место — недорогое кафе в центре, в пятницу днем, когда людей меньше.

Егор в тот день был на другом конце города — у него был выезд к клиенту по сервису. Он спросил, не нужно ли что-то купить по дороге, на что она, чуть сбивчиво, ответила: — Нет-нет, у меня… встреча. По работе. Ложь выскользнула сама собой, горьким комочком в горле. Почему она солгала? Потому что боялась его вопроса С кем?. Потому что сама не понимала, зачем идет на эту встречу.

Макс ждал её у столика у окна. Он был таким же, как в её памяти — ухоженным, с лёгкой небрежностью в дорогой одежде, с той уверенной улыбкой, которая раньше заставляла её сердце биться чаще. Сейчас оно билось ровно, но в висках стучало от напряжения.

— Злата! — Он встал, чтобы обнять её, но она ловко уклонилась в сторону стула, сделав вид, что поправляет сумку. — Ты не изменилась. Выглядишь… ухоженно.

Ухоженно. Не прекрасно, не сияешь. Как интерьер, за которым следят. Она заказала самый простой американо, в то время как Макс, не глядя в меню, взял какой-то авторский кофе с сиропом.

— Итак, я слышал истории, — начал он, отпивая свой напиток. Его взгляд скользнул по её левой руке, лежавшей на столе. Там не было кольца. Она специально сняла его и положила в карман джинсов, но теперь чувствовала его там, будто раскалённый уголь. — Говорили, что замуж вышла? Поздравляю, хотя и с опозданием.

— Спасибо, — сухо ответила Злата.

— Честно, удивился, — продолжал Макс, изучая её лицо. — Не думал, что ты из тех, кто так… быстро. И, скажем, практично. Ипотека, насколько я понял?

— У нас всё хорошо, — отрезала она, чувствуя, как на щеки наливается краска.

— Не сомневаюсь, — он усмехнулся, но в усмешке не было тепла. — Просто знаю тебя. Ты всегда хотела большего. Яркой жизни, впечатлений, карьеры. А тут… брак по расчёту, общий долг, быт. Это же не ты, Злата. Это твоя мама на тебя повлияла, да?

Она сжала пальцы под столом. Он бил точно в цель, в её старые страхи и сомнения, которые, казалось, уже уснули.

— Мы помогаем друг другу. Это… взрослое решение.

— Взрослое — это когда ты строишь будущее, а не закапываешь себя в долги с первым попавшимся, лишь бы не быть одной, — его голос стал мягче, почти задушевным. — Слушай, я сейчас в проекте, который взлетает. Возвращаюсь в город уже надолго. У меня есть возможности. Ты могла бы… забыть про эту свою ипотечную авантюру. Начать с чистого листа. Подумай об этом.

Он говорил о будущем без долгов, о поддержке, о возможностях. Но почему-то его слова звучали как предложение купить что-то красивое, но ненужное. И всё это время она невольно сравнивала это пафосное кафе с их кухней. Здесь было красиво, стильно, но пахло слишком навязчиво сладким сиропом и чужими духами. А там пахло домашним супом, корицей и спокойствием. Здесь всё было для показухи. Там — для жизни.

— Я подумаю, — автоматически сказала она, лишь бы закончить этот разговор. Ей хотелось сбежать. Надеть своё кольцо обратно и оказаться дома. Где, возможно, Егор уже вернулся и разбирает продукты из магазина.

Оплатив счёт, они вышли на улицу. Осенний ветер рвал с деревьев последние листья. Макс ещё что-то говорил, обещал позвонить, но Злата уже почти не слышала. Она кивала, глядя куда-то мимо него.

И тут её взгляд упал на другую сторону улицы. У входа в магазин электроники, спиной к витрине, стоял Егор. В рабочей куртке с логотипом сервиса, с большой коробкой в руках. Он что-то говорил по телефону, но его взгляд был устремлен прямо на них. На неё и Макса.

Их глаза встретились. Всего на секунду. Но в этой секунде Злата успела прочитать не гнев, не ревность, а что-то гораздо хуже — холодное, отстранённое удивление, а затем быстро погасшее понимание. Он видел её ложь. Видел её с хорошо одетым незнакомцем в кафе, куда она пошла по работе.

Он медленно опустил взгляд на коробку в своих руках, что-то коротко сказал в трубку и, развернувшись, скрылся в дверях магазина, даже не кивнув на прощание.

Макс, наконец отпустив её, ушёл, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и тяжёлое чувство в груди. А Злата осталась стоять на тротуаре, сжимая в кармане холодное металлическое кольцо и глядя на пустой вход в магазин, где только что исчез человек, с которым у неё были макаронные традиции. Чувство разбилось вдребезги, как чашка пафосного кофе об асфальт. Теперь в воздухе висело только тяжёлое, гулкое недопонимание.