– Да, Барбара, это я, – произнес мистер Дивейн. – Какое счастье, что я здесь, чтобы оказать вам посильную помощь!

– Но, Ларри, – вскричала Барбара, которая не могла прийти в себя от изумления, – как вы-то сами очутились на борту этого корабля? Как вы попали сюда? Что вы делаете среди этих разбойников?

– Я пленник, – ответил Дивейн, – такой же, как и вы. Мне кажется, они хотят получить за нас выкуп. Они захватили меня в Сан-Франциско, одурманили и перенесли на борт в ночь перед своим отплытием.

– Куда нас везут? – спросила девушка.

– Не знаю, – ответил он. – Но из того, что мне удалось подслушать, мне кажется, что нас хотят высадить на какой-нибудь необитаемый остров, находящийся вдали от торговых путей. В Тихом океане есть тысячи островков, которые люди посещают дай бог раз в десять лет. Там они будут держать нас, а сами тем временем отправятся в какой-нибудь порт, откуда смогут войти в сношения с своими сообщниками в Америке. Когда эти сообщники получат за нас выкуп, бандиты либо перевезут нас на какой-нибудь другой остров, где нас смогут найти близкие, либо оставят там же и дадут знать о месте нашего пребывания.

Пока Дивейн говорил, девушка пристально его разглядывала.

– Они неплохо обращались с вами, Ларри, – заметила она. – Вы выглядите превосходно, и у вас такой спокойный вид!

Легкий румянец, выступивший при этих словах на лице ее собеседника, несколько удивил девушку, но не вызвал в ней никаких подозрений.

– Они действительно обращались со мной совсем неплохо, – поспешил уверить ее Дивейн. – Ведь это в их же интересах. Потому что, если я умру, они лишатся выкупа. Так обстоит дело и с вами, Барбара; поэтому я думаю, что вам нечего опасаться дурного обращения.

– Будем надеяться, что вы правы, Ларри, – сказала она.

Но безнадежность ее тона ясно говорила, что она не ждет ничего хорошего от грубого отребья, которое представляет собой команда «Полумесяца».

– И все же это удивительное совпадение, – продолжала она, – что вы оказались пленником как раз на том же судне, что и я! Никак не могу этого понять. Ведь накануне нападения на нашу яхту мы принимали у себя в Гонолулу вашего друга графа де Кадене, который передал нам письмо от вас!

Дивейн мучительно покраснел. Как он внутренне проклинал себя за то, что не умеет достаточно владеть собой! Если он не будет более осторожным, то девушка очень скоро обо всем догадается!

– Они заставили меня это сделать, – сказал он наконец, кивнув в сторону капитанской каюты. – Может, этим и объясняется то, что они захватили меня с собой. Граф де Кадене – на самом деле моряк по имени Терье, второй штурман этого корабля. Они подослали его к вам, чтобы выведать курс «Лотоса» и узнать, когда вы предполагаете покинуть Гонолулу. Все они здесь сплошь мошенники и негодяи. Если бы я отказался тогда исполнить их требование, они бы убили меня.

Молодая девушка не проронила ни слова, но Дивейн заметил, как на ее лице промелькнула тень презрения.

– Я ведь не знал, что они собираются делать! Если бы я мог об этом догадаться, я скорее бы умер, чем написал эту несчастную записку, – неловко защищался он.

Барбаре стало грустно… Она вспомнила о Билли Мэллори, который погиб, пытаясь ее спасти. Она мысленно сравнила его с Дивейном, и результат сравнения оказался очень нелестным для ее теперешнего собеседника…

– Они убили несчастного Билли, – проговорила она наконец. – Он пытался меня защитить.

Мистер Дивейн понял течение ее мыслей. Сперва он хотел было найти какое-нибудь оправдание своему поступку, но осознание истинных размеров совершенного им предательства, о котором девушка и не догадывалась, как будто парализовало его. Он нашелся только сказать:

– Билли поступил бы умнее, подчинясь неизбежному, как это сделал я. Зато теперь я смогу помочь вам. А если бы меня тогда убили, моя смерть все равно не помешала бы им выполнить свои намерения точно так же, как и смерть Билли не воспрепятствовала им. Я не вижу, чем помог вам его поступок, как бы мужествен он ни был!

– Мне поможет воспоминание об этом поступке и о Билли, – спокойно ответила Барбара. – Оно поможет мне мужественно перенести все, что бы мне ни предстояло, поможет, если нужно, мужественно умереть.

Дивейн промолчал.

Через минуту девушка снова заговорила:

– Я хотела бы остаться одна, Ларри. Я сильно потрясена и очень устала. Может быть, мне удастся уснуть.

Дивейн раскланялся и вышел из каюты.

* * *

Несколько недель «Полумесяц» держал курс на юго-запад. В отношениях людей, находящихся на его борту, не произошло существенной перемены.

Барбара Хардинг уступила наконец настойчивым просьбам Дивейна, к обществу которого ее невольно влекло из-за одиночества и страха, и стала выходить на палубу.

Однажды вечером она столкнулась лицом к лицу с Терье; это была их первая встреча со времени ее похищения. Офицер почтительно снял фуражку, но девушка ответила на его поклон холодным, ничего не выражающим взглядом; казалось, она его просто не замечает.

Терье покраснел от досады и двинулся было дальше, как бы молча смирившись с ее презрительным отношением к себе, но затем передумал и вернулся.

– Мадмуазель Хардинг, – сказал он тихо, – я не могу винить вас за недоверие, которое вы питаете ко мне, но я думаю, что справедливости ради вы должны выслушать меня, прежде чем осуждать.

– Не могу представить себе, каким образом вам удалось бы оправдаться, – холодно ответила Барбара.

– Я был обманут этой компанией негодяев, – сказал Терье, спеша воспользоваться представившимся ему случаем обелить себя в глазах девушки. – Мне дали понять, что это – шутка, которую мистер Дивейн хочет сыграть со своими старыми друзьями Хардингами и их гостями. Предполагалось разыграть нападение пиратов в открытом море. Я так на это и смотрел до тех пор, пока они не привели в негодность «Лотос» и не бросили его посреди океана. Правда, и до этого мне уже начинало казаться, что они слишком далеко зашли в своей мистификации.

Барбара удивленно вскинула брови, но ничего не сказала.

– Они сказали мне, – продолжал Терье, – что незадолго до отплытия вы сетовали на то, что вам надоела будничная и размеренная жизнь двадцатого столетия, что вы жалеете об ушедшей в небытие морской романтике и выражали желание пережить какое-нибудь необыкновенное приключение. Они уверили меня, что мистер Дивейн – очень богатый молодой человек, с которым вы помолвлены, и он взял на себя расходы, которые требовались для организации этого шуточного похищения. Я не видел ничего дурного в том, чтобы принять участие в розыгрыше, хотя только перед самым Гонолулу и узнал о предполагаемой цели рейса. До этого считалось, что мистер Дивейн просто ради своего удовольствия решил совершить круиз по южной части Тихого океана. Вы видите, мадмуазель, что я был введен в заблуждение так же, как и вы? Не позволите ли вы мне загладить свою невольную вину тем, что я стану вашим другом? Уверяю, что друг вам потребуется.

– Кому же мне верить? – в отчаянии вскричала девушка. – Мистер Дивейн тоже уверяет меня, что был втянут в это дело насильно!

На лице Терье ясно выразилось саркастическое недоверие.

– Интересно, как же он объясняет рекомендательное письмо, которое я передал вашему отцу от его имени?

– Он говорит, что он был принужден его написать под угрозой револьвера, – ответила молодая девушка.

– Идемте со мной, – сказал штурман. – Я думаю, мне удастся убедить вас, что мистер Дивейн в прекраснейших отношениях с капитаном Симсом, – что, конечно, было бы немыслимо, если его история правдива!

С этими словами он направился к трапу, который вел в офицерские каюты. Барбара Хардинг нерешительно остановилась на верхней ступеньке.

– Не бойтесь, мадмуазель, – успокоил ее Терье, – доверьтесь мне. Вам необходимо как можно скорее уяснить себе, кто вам друг на этом корабле, а кто враг.

– Хорошо, – ответила девушка. – Там не может быть для меня большей опасности, чем здесь. Везде одинаково!

Терье подвел ее к двери в свою каюту и приложил палец к губам. Тихо, как укрывающиеся преступники, шмыгнули они в небольшое помещение. Затем Терье повернулся, закрыл дверь и бесшумно задвинул засов.

Барбара следила за ним расширившимися глазами. Сердце ее колотилось от страха.

– Идите сюда, – прошептал Терье, указывая ей на свою койку. – Я посчитал для себя выгодным знать, что происходит за этой перегородкой. В головах койки, примерно на фут выше постели, есть небольшое круглое отверстие. Приложите к нему ухо и слушайте. Я думаю, Дивейн сейчас там.

Перепуганная девушка, все еще не доверявшая Терье, однако, исполнила то, что он ей советовал. Сперва она не могла ничего разобрать; до нее доносился только смутный гул голосов и звон стекла, как будто горлышко бутылки ударялось о рюмку. Барбара напряженно вслушивалась, приложив ухо к маленькому отверстию. Наконец она ясно различила хриплый голос капитана Симса.

– А я вам говорю, что иначе поступить было нельзя, – и мне чертовски надоело, что вы все время пристаете со всякими неудовольствиями. Что ж, по-вашему, я неправильно взялся за дело?

– Я вовсе не говорю, что неправильно, Симс, – ответил хорошо знакомый Барбаре голос Дивейна, – но думаю, что вы переборщили. Для чего понадобилось приводить «Лотос» в такую полную негодность? Ведь это явно ошибка! Скажите на милость, как сможем мы вернуться в цивилизованные места, если яхта погибнет? Нужно было, конечно, испортить ее, но слегка, так, чтобы они сами смогли исправить повреждения. Этой отсрочки нам было бы вполне достаточно, чтобы удрать. А после нашей свадьбы мисс Хардинг была бы возвращена ее отцу, и на радостях старика легко было бы уломать не подымать шум. Затем еще одно обстоятельство: вы ведь хотели требовать выкупа за нас обоих – и за мисс Хардинг, и за меня, – чтобы убедить их, что я тоже ваш пленник. Каким образом сможете вы это сделать, если мистер Хардинг погиб? Наконец, и сама мисс Хардинг ни за что не успокоится до тех пор, пока не предаст преступников суду, если с ее отцом и его друзьями действительно что-нибудь случится…

Молодая девушка отстранилась от перегородки. Ее лицо было мертвенно-бледно. Она встала и подошла к Терье.

– Я слышала достаточно. Благодарю вас, мистер Терье, – проговорила она.

– Вы убедились теперь, что я ваш друг? – вкрадчиво спросил он.

– Я убедилась, что мистер Дивейн мне не друг, – ответила она уклончиво и шагнула к двери.

Терье стоял и смотрел на нее. Как она прекрасна! Ему казалось, что он никогда не видел более красивой девушки. Ему захотелось схватить ее и прижать к себе. Терье не привык обуздывать свои желания. Обыкновенно он брал то, что хотел, и, если нужно было, брал силой. Он шагнул к Барбаре. В его глазах зажегся огонек, который испугал девушку. Она быстро схватилась за ручку двери.

Терье был уже возле нее, но внезапно овладел собою. Он вовремя вспомнил про свой хорошо продуманный план, воплощение которого может подарить ему половину состояния мисс Хардинг. Он должен запастись терпением и разыгрывать роль бескорыстного защитника, прежде чем перейти к роли любовника.

Барбара повернула к нему испуганное лицо; его поведение казалось ей подозрительным.

– Простите меня, мисс Хардинг, – спокойно сказал он ей. – Дверь на засове, позвольте мне открыть ее.

Он галантно распахнул дверь и пропустил девушку.

Никем не замеченные, они пробрались на верхнюю палубу. Подавив в себе неожиданный прилив опьяняющей страсти, Терье вполне овладел собою и снова был готов продолжать свою холодную, расчетливую игру. Он решил ни в коем случае не навязывать мисс Хардинг своего общества и проводить с ней лишь столько времени, сколько требуется для того, чтобы упрочить ее доверие к себе. Он разумно полагал, что в той ситуации, в которой девушка находится, она больше оценит заботливое внимание, беспокойство об ее удобстве и безопасности, чем настойчивое ухаживание. Поэтому он лишь приподнял фуражку и удалился, попросив Барбару на прощанье обращаться к нему за помощью в любое время, если в том возникнет необходимость.

Оставшись одна, девушка погрузилась в невеселые размышления. Она никак не могла примириться с мыслью, что Ларри Дивейн – ее друг детства Ларри – стал вдохновителем гнусного преступления, насилия, которое было совершено над нею и ее отцом. Почти так же трудно было ей поверить, что этот таинственный мистер Терье действительно был введен в заблуждение, как он уверял ее в этом, а не является соучастником всего происходящего. Но разве его история не кажется более правдоподобной, чем история Дивейна, которой она верила до тех пор, пока Терье не раскрыл ей на него глаза? Почему же ей так трудно поверить французу? Барбара сама не могла бы этого объяснить, но в глубине души она продолжала чувствовать недоверие к этому вежливому человеку с вкрадчивым голосом и инстинктивно опасалась его.

В то время как она, глубоко задумавшись, стояла, облокотившись на планшир, мимо нее прошел Билли Байрн. При виде Барбары злая усмешка искривила его губы. Как он ненавидел эту девушку! Она, правда, ему ничего не сделала, но была живым олицетворением всего того, что он привык ненавидеть с раннего детства. Ее нежная белая кожа, изящные руки с холеными ногтями, хрупкая фигура, покрой ее платья – все кололо ему глаза, демонстрируя свое превосходство над ним и ему подобными. Это было существо из иного, враждебного ему мира. Он знал, что она смотрит на него почти как на животное, пожалуй, даже хуже, чем на животное…

Как это часто случается, молодая девушка почувствовала устремленный на нее пристальный взгляд и быстро обернулась. В уставившемся на нее матросе она сразу же узнала того дикаря, который убил Билли Мэллори. Если в глазах Билли Байрна отражалась ненависть, то сила ее все же не могла сравниться с тем беспредельным отвращением, которое появилось в глазах девушки, когда ее взгляд упал на угрюмое лицо матроса.

Так велико было в ней чувство презрения к этому человеку, что она не смогла удержаться от восклицания:

– Негодяй и трус!

Матрос зловеще нахмурился и с угрожающим видом шагнул к ней.

– Чего? – прохрипел он. – Ты меня не задирай, или я тебе все кости переломаю!

И он занес над ней свой огромный кулак.