Билли Байрн и Эдди Шортер ехали, держась лощины, поднимавшейся в горы. Сперва по обе стороны, на расстоянии около мили, они видели остальных, но скоро потеряли их из виду. И тот и другой чувствовали, что взяли верный след. Они двигались по хорошо наезженной тропе в узком горном проходе. Это было идеальное место для засады, и оба молодых человека вздохнули свободнее, когда выехали из ущелья и очутились на более открытой местности. Перед ними простиралось неширокое плоскогорье, ограниченное горными отрогами. Тропа сворачивала по направлению к пятну яркой зелени у подножия гор, выделявшемуся на фоне тусклых серовато-коричневых камней. Эдди издал радостное восклицание.

– Мы на верном пути, дружище, – сказал он. – Там должна быть вода, – и он указал на зеленое пятно. – Я никогда не был в этих местах. Но я бьюсь об заклад, что становище индейцев где-то здесь.

Всадники поехали в гору, направляясь к замеченной ими зелени. Их цель то и дело терялась из виду, когда они спускались в овраги, но они больше не сомневались, что тропа вела именно туда…

Пока Эдди и Билли подъезжали к оазису, понукая усталых лошадей, оттуда за ними следила пара черных сверкающих глаз. Гибкий смуглый индеец лежал, растянувшись на траве, на краю небольшого пригорка, под которым должны были проехать всадники, прежде чем достигнуть деревни. Неподалеку от него с горы низвергался небольшой водопад с чистой и прозрачной водой, образовывавшей внизу, между скалами, маленькие озера. Этой водой индейцы пима орошали свои небольшие поля, прежде чем вода снова уходила в землю.

Рядом с часовым лежала длинная винтовка нового образца. Его глаза не мигая следили за двумя точками, двигавшимися далеко внизу. Он уже давно сообразил, что это чужестранцы. Еще одно тело проскользнуло к нему, и второй индеец стал вглядываться со склона в приближающихся дерзких белых людей. Он шепотом сказал несколько слов часовому, а затем бесшумно исчез в зарослях.

Билли Байрн и Эдди Шортер медленно поднимались по извилистой дороге. Каждый из них чувствовал, что в любой момент их приближение могут обнаружить и тогда пуля наверняка сразит одного из них. И все же они не колеблясь рисковали своею жизнью ради девушки, которая томилась в плену где-то среди этих гор.

Вскоре Эдди заметил тонкий столб дыма, подымавшийся между деревьями. Теперь он окончательно убедился, что им удалось найти деревню пима.

– Теперь смотри в оба, – сказал Эдди, когда они спустились в овраг, за склоном которого, судя по всему, находилась цель их путешествия. – Если индейцы решат на нас напасть, то лучше им места не найти.

Как будто в подтверждение его слов, грянул ружейный выстрел. Эдди вздрогнул и схватился за грудь.

– Я ранен, – сказал он неожиданно спокойным голосом.

В ответ Байрн выпустил пару пуль туда, где увидел дымок после выстрела, а затем повернулся к своему спутнику.

– Ты серьезно ранен? – спросил он.

– Да, кажется, – ответил Эдди слабым голосом. – Что нам делать? Спрятаться здесь или ехать обратно за другими?

Снова раздался выстрел – лошадь Эдди припала на передние ноги и стала оседать. На этот раз Билли заметил стрелявшего – в нескольких шагах от того места, откуда был сделан предыдущий выстрел. Билли мгновенно вскинул карабин и спустил курок: смуглое тело на краю обрыва слегка дернулось и покатилось по склону.

– Я полагаю, нам придется остаться здесь, – сказал Билли, грустно смотря на павшую лошадь Эдди.

Эдди встал, пошатываясь, и был бледен как полотно. Билли спрыгнул с лошади и подбежал к нему, чтобы поддержать. Сверху снова прозвучал выстрел, и любимый галицено Барбары рухнул на землю.

– Черт! – громко выругался Байрн. – Нужно выбираться отсюда!

Подхватив раненого товарища, он побежал под прикрытие утеса, с вершины которого индейцы их обстреливали. Плотно прижавшись к отвесной скале, они оказались вне их досягаемости, но Билли на этом не успокоился. Несколько дальше по тропинке Билли увидел место, которое, по его мнению, представляло собой отличный оборонительный пункт – там на склоне холма лежали большие каменные глыбы.

К ним-то и направился Билли, перекинув Эдди через плечо. Бедный юноша страдал от боли, но, стиснув зубы, подавлял крик, что готов был вырваться при каждом шаге его товарища, боясь привлечь внимание врагов.

Пока все было тихо, однако Билли знал, что краснокожие наверняка сейчас подкрадываются к краю утеса, высматривая их. Если бы он успел укрыться за глыбами раньше, чем пима его увидят!

Те несколько минут, которые понадобились на то, чтобы преодолеть двести футов, показались Билли Байрну целой вечностью. Наконец он втащил почти лишившегося чувств Эдди в просвет между двумя огромными камнями и очутился в небольшой естественной крепости, как будто специально приспособленной для того, чтобы держать оборону. Сверху они были защищены от обстрела индейцев громадной нависшей глыбой, в то время как другая глыба, стоявшая как раз впереди них, прикрывала со стороны дороги. Камни меньших размеров, рассеянные вокруг, укрывали их от флангового огня.

Как только Билли устроил Эдди в сравнительно безопасном месте, он принялся лихорадочно сооружать невысокий бруствер со стороны деревни, откуда можно было ожидать нападения. Потом он обратил внимание на противоположную сторону и вскоре оборудовал и там защитную стенку. Не переставая зорко следить за обоими подходами к своей крепости, Билли подполз к раненому ковбою.

Эдди лежал на боку и глухо стонал. Кровь сочилась из его губ и ноздрей, а когда Билли Байрн расстегнул его рубашку и увидел зияющую рану на груди, он понял, насколько серьезно было положение его товарища. Юноша, почувствовав прикосновение руки, открыл глаза.

– Вы думаете, мне пришел конец? – спросил он с тревогой.

– Ничего подобного! – солгал Билли, стараясь говорить веселым тоном. – Пустая царапина. Через день-два ты будешь опять молодцом!

Эдди уныло покачал головой.

– Хотел бы я вам поверить, – сказал он. – Сколько времени мечтал, что вернусь домой и увижу мать! Ни о чем другом не думал с тех пор, как вы рассказали, как она без меня скучает… Сейчас вижу ее перед собой так ясно, как будто я дома. Бьюсь об заклад, что она теперь моет пол в кухне. Мать вечно что-нибудь мыла. Ох, как жаль, что со мной случилась такая история, как раз когда я захотел вернуться домой!

Билли не мог придумать, что ему ответить. Он взглянул вниз и вверх по горной дороге, ища неприятеля.

– Домой! – шептал Эдди. – Домой!

– Ты поедешь домой, парень, – ласково сказал Билли. – Ребята с фермы должны были услышать выстрелы. Они придут к нам на выручку. Тогда мы справимся с индейцами и отвезем тебя в Эль-Оробо, а там ты живо поправишься!

Эдди взглянул на Билли и попытался улыбнуться. Он положил свою, уже побледневшую, руку на локоть Билли.

– Спасибо, дружище! – прошептал он чуть слышно. – Я знаю, что вы говорите неправду. Но мне все же приятно это слышать…

– Эх, черт! – Билли не нашел более подходящего ответа, чем это восклицание.

– Послушайте, – снова начал Эдди после минутного молчания. – Если вы когда-нибудь вернетесь в Штаты, то обещайте мне заглянуть к отцу и матери. Скажите им, что я собирался домой, чтобы остаться с ними навсегда. Скажите им, что я жил честно и умер с оружием в руках, как и мой дед.

– Обещаю, – сказал Билли, – я все им скажу… Ух! Кажись, началось! – И при этих словах распластался на земле, как раз в ту минуту, когда пуля с визгом ударилась в скалу над его головой. – Чуть не попал в меня! Не надо было зевать.

Билли тихонько приподнялся на локтях, держа ружье наготове, и заглянул в небольшое отверстие между двумя камнями, составлявшими его бруствер. Затем просунул туда дуло ружья, прицелился и спустил курок.

– Попали? – спросил раненый.

– Да, – сказал Билли и снова выстрелил. – И опять попал! Думаю, теперь они не скоро решатся повторить. Эти двое пытались к нам подползти, верно думая, что мы дрыхнем.

В ближайший час врагов было не видно и не слышно, хотя Билли несколько раз приподнимал над бруствером на стволе карабина свою шляпу, чтобы привлечь огонь. Дело близилось к вечеру, когда до их ушей донеслись звуки отдаленных выстрелов.

– Ковбои идут! – прошептал Эдди запекшимися губами…

Стрельба продолжалась с полчаса, затем в горах снова воцарилась мертвая тишина. Эдди начал бредить. Он безостановочно говорил о Канзасе, о доме и несколько раз просил воды.

– Потерпи, парень! – умолял его Билли. – Наши ковбои будут здесь с минуты на минуту, и тогда мы принесем тебе воды, сколько захочешь.

Но ковбоев все не было… Билли встал, чтобы размять ноги и осмотреться. Он размышлял, не рискнуть ли ему прорваться в долину, где он может встретиться с товарищами. Пока он серьезно обдумывал этот шаг, снова послышалась ружейная трескотня, и Билли Байрн ничком упал на землю.

– О боже! – вскричал Эдди. – В вас попали!

– Чуть не попали! – ответил Байрн, с трудом поднимаясь на колени.

Поверх бруствера он увидел с полдюжины индейцев, идущих на приступ самодельной крепости, – увидел сквозь красный туман, застилавший ему глаза: туман крови и обуявшей его ярости. С проклятием он вскочил на ноги. Все его туловище до колен оказалось в виду неприятеля, но Билли об этом не думал. Он уже не помнил себя. Вскинув карабин, Билли прицелился в группу индейцев, находившихся теперь на открытом месте. Те бежали с дикими завываниями, на ходу стреляя в безрассудного белого человека, сделавшего из себя такую прекрасную мишень.

Но их торопливость мешала меткости. Пули свистели и жужжали, ударяясь о нависшую глыбу над головой Билли, а он все стоял, не шелохнувшись, хладнокровно стреляя в нападающих. Один за другим пима падали, пока наконец последний индеец не оказался сражен пулей в лоб у самого бруствера.

Эдди Шортер с трудом приподнялся на локте, чтобы следить за ходом боя. Когда тот кончился, ковбой откинулся назад, и кровь хлынула у него изо рта. Билли обернулся. Поняв, что его товарищ умирает, он опустился на колени возле него и положил голову Эдди на свою согнутую руку.

– Ты должен лежать смирно, парень. Тебе не стоит двигаться.

– Это стоило посмотреть, – прошептал Эдди. – Вот это была битва! Как ловко вы держались один против них всех!

– Странно, что наши до сих пор не пришли на подмогу, – сказал Билли с тревогой.

– Да, – вздохнув, ответил Эдди. – Теперь время доить коров, и я решил сегодня вечером отправиться в Шауни… Какие вкусные булочки мама печет… Я…

Билли Байрн склонился, чтобы уловить его едва слышные слова… Голос замолк. Билли опустил всклокоченную рыжую голову на землю и отвернулся.

Возможно ли, что на реснице закоренелого преступника, самого грубого хулигана западного Чикаго, блеснула слеза?

Миновал вечер и наступила ночь, но она не принесла с собой ни новой атаки, ни прибытия помощи. Билли провел ладонью по лицу, смахивая запекшуюся кровь. Рана была пустяковая – пуля только оцарапала ему лоб. Стало совсем темно – не пора ли выйти из «крепости»?

Билли снял с Эдди пояс с патронами, который мог пригодиться, вытащил у него из кармана разные безделушки, которые хотел отдать его матери на память. Затем, подумав, вынул затвор из его карабина и положил себе в карман – оружие лучше бы привести в негодность.

– Как жаль, что я не могу похоронить тебя, дружище! – сказал Билли на прощание, перелез через бруствер и исчез в темноте.