Билли Байрн открыл глаза, потянулся и сладко зевнул. Его товарищ приподнялся на локте. Солнце уже выплыло из-за редкого леса и играло бликами на поверхности маленького ручья. Реполов скакал по лужайке в двух шагах от них, а на ветке ближайшего дерева звонко заливался черный дрозд.

Издали доносился шум пробуждающейся фермы. Раздавалось мычанье коров, пение петуха, веселый лай собаки, вырвавшейся на волю.

Билли встал и отряхнулся.

– Куда вы? – спросил его Бридж.

– Добывать пищу. Это будет моей обязанностью! – ответил Билли.

Бридж засмеялся.

– Дерзайте, – сказал он. – Я очень рад. Мне эта работа никогда не нравилась.

Билли расправил плечи и отправился в путь, насвистывая веселую песенку. Он чувствовал себя много счастливее, чем все это последнее время. Он никогда не думал, что утро за городом может быть так прекрасно.

Бридж, оставшийся на месте ночлега, набрал хвороста для костра, вымылся в ручье, наполнил водой оловянную кружку и уселся ждать. Варить было нечего, поэтому не стоило пока зажигать огонь. Сидя на траве, он снова вспомнил красный след на руке своего нового товарища и невольно задумался над этим обстоятельством.

Тем временем Билли приблизился к ферме, расположенной за леском. Фермер, заметя его, бросил работу на дворе, прислонился к воротам и глядел на него не слишком радушно.

– Я хочу попросить у вас чего-нибудь поесть, – объяснил Билли.

– А у тебя есть деньги, чтобы заплатить? – осведомился фермер.

– Нет, – ответил Билли, – но мы с товарищем голодны, нам нужна еда.

Фермер молча протянул руку с крючковатым указательным пальцем к задней части двора. Билли взглянул по указанному направлению и увидел кучу нерасколотых дров. Он добродушно усмехнулся, подошел к ним, схватил лежавший тут же топор и, не говоря ни слова, принялся за работу. Фермер занялся своим делом. Полчаса спустя фермер пошел к дому, откуда его звали завтракать, увидел груду наколотых дров, лежавших около Билли, и остановился.

– Ну, парень, хватит с тебя! Или ты думал, что старый Джед Ватсон заставит тебя переколоть весь лес за один завтрак? – Старик говорил теперь другим, добродушным голосом.

– Мне нужно заработать и на товарища, – объяснил Билли.

– Ладно, ты достаточно наколол дров и за себя, и за него, – ответил фермер и, повернувшись к кухонной двери, крикнул: – Слушай, мать, снабди-ка этого парня едой, чтобы хватило на два раза двоим!

Билли радостно улыбался, когда шел обратно к лагерю, став богаче на крынку молока, дюжину яиц, каравай хлеба и шмат холодного мяса.

«Год тому назад, – размышлял он, – я силой заставил бы их дать мне еду, и мне в голову бы не пришло, что я поступаю неправильно. Странно, как человек может измениться – и все из-за девчонки! А девчонка-то принадлежит теперь другому! Да, впрочем, какая разница? Она все-таки была бы рада, узнав о моей перемене. Ну, кто бы подумал, что этот старый хрыч окажется таким добряком? У нас на Гранд-авеню всегда говорили, что фермер – тот же буржуй. Когда я сперва увидел его, мне показалось, что он напустит на меня своих псов. А он вот сколько мне отвалил! Невольно вспомнишь эту девчонку! Она всегда уверяла меня, что люди хорошо к тебе отнесутся, если и ты поступишь с ними хорошо. Пожалуй что, она и права. Да! Во многом она была права… Как хорошо было бы, если б она родилась у нас на Гранд-авеню!»

Когда Билли подошел к лагерю, груженный своими свертками, его товарищ сразу поднес горящую спичку к хворосту и громко стал декламировать: «Нет прелестной Пенелопы, дожидавшейся меня!»

Бридж смотрел, как Билли осторожно, один за другим, раскладывал принесенные им пакеты на траве у костра. Молоко было в чистой крынке, яйца в бумажном мешке, остальная провизия оказалась завернутой в газетную бумагу.

При виде этих богатств Бридж прищурил один глаз, а другим хитро взглянул на Билли.

– Ну что, трудненько ей пришлось умирать? – спросил он.

– Кому?

– Ну конечно, собаке фермера! – ответил Бридж.

– Насколько я видел, она жива и здорова.

– Вы хотите уверить меня, дружище, что вам дали унести все это и не напустили на вас собак? – недоверчиво спросил Бридж.

Билли засмеялся и объяснил, как он заработал провизию. Бридж облегченно вздохнул: красный след на руке компаньона не выходил у него из головы.

Они наелись и прилегли на траву покурить.

– Что же нам теперь делать? – спросил Бридж.

– Отправимся в путь! – сказал Билли.

Бридж встал и потянулся.

– Что ж, перемена мест никогда не помешает. Пойдемте!

Билли собрал оставшуюся еду в два пакета, один из которых передал Бриджу.

– Багаж разделен поровну, – сказал он весело. – А теперь выпейте остаток молока, мне нужен горшок.

– Что вы собираетесь с ним делать? – спросил Бридж.

– Вернуть хозяйке, – ответил Билли. – Фермерша одолжила мне его только на время.

Бридж изумленно поднял брови. В конце концов, может быть, он ошибся в своих предположениях… На ферме их встретили уже как добрых знакомых. Фермерша была прямо-таки растрогана тем, что ей вернули ее крынку. На это она, по правде сказать, совсем не надеялась. Расстались они настоящими друзьями, и фермерша сунула на прощанье каждому из наших приятелей по пригоршне золотисто-коричневого печенья, обсыпанного сахаром.

Когда они отошли от фермы, Бридж вздохнул.

– Нет на свете ничего лучше доброй женщины, – сказал он.

– Матери или Пенелопы? – спросил Билли.

– И той и другой, – ответил Бридж. – У меня Пенелопы нет, но у меня была чудная мать.

Билли ничего не ответил. Он вспомнил о грубой женщине с тупыми глазами, которая произвела его на свет. Воспоминание было не из приятных. Он постарался его стряхнуть.

– Бридж, – проговорил он вполголоса, стараясь переменить тему разговора. – Какое странное имя! Я слышал об игре в бридж, но никогда не слышал, чтобы так звали человека.

– Мне дал когда-то это прозвище один товарищ, – объяснил Бридж, – за мою любовь к картам. Так оно за мной и осталось, а теперь у меня нет другого имени. Даже когда я сам думаю о себе, то думаю как о Бридже. Забавно, не правда ли?

– Нда… – согласился Билли, и на этом расспросы закончились. Он и не подумал спросить настоящее имя своего спутника, точно так же как и Бридж не стал расспрашивать Билли о его прошлом. Этика людей, ночующих у костров на больших дорогах, не допускает подобной бестактности…

В течение нескольких дней они продолжали свой неторопливый путь по направлению к Канзас-Сити. Однажды им удалось проехать несколько миль в товарном поезде, но по большей части они весело шли пешком по пыльным дорогам. Билли продолжал заботиться о пище. Бридж прерывал однообразие путешествия поэтическими декламациями. Эти два человека, такие разные и, казалось бы, не подходящие друг другу, удивительным образом сошлись. Их роднила любовь к свободе, к вольным просторам, к естественной жизни, не сжатой тисками условностей. Билли чувствовал себя непримиримым врагом тупых и жадных буржуев, Бридж навсегда ушел из своей среды, потому что он не мог выносить ее…

– Вы так много знаете этих самых стихов, – сказал Билли однажды, когда они вечером курили у костра, – что, наверно, вы и сами можете сочинять.

– Пробовал, – признался Бридж, – но в моих стихах всегда чего-то не хватает. Нет в них, знаете ли, вдохновения. Начинаются они у меня всегда хорошо, а кончаются как-то неожиданно для меня и для других.

– Помните вы что-нибудь из них? – спросил Билли.

– Было у меня стихотворение, описывающее озеро, на берегу которого я провел ночь, – сказал Бридж, – но я помню всего одну строфу.

– Валяйте! – сказал Билли. – Держу пари, что вы заткнули за пояс Ниббса.

Бридж откашлялся и не без смущения начал:

Он со смущенной улыбкой взглянул на Билли.

– Ну как? – спросил он.

Билли почесал затылок.

– Все бы хорошо, кабы не последняя строчка! – чистосердечно признался Билли. – Что-то с ней неладно!

– Да, – согласился Бридж. – Что-то не того.

– Я думаю, в следующий раз лучше продекламировать что-нибудь из Ниббса, – наивно прибавил Билли.

Бридж, слегка сконфуженный, посмотрел на своего спутника, на его широкие плечи, могучую грудь и сильно развитые бицепсы, которые проступали сквозь легкую хлопчатобумажную рубашку.

– Знаете, Билли, когда я на вас смотрю, – сказал Бридж немного спустя, – то по вашему виду, оборотам речи и по тому, как вы справились с этими бродягами в ту ночь, когда мы с вами встретились, я уверен, что вы когда-то были близки к рингу.

– Да, я участвовал в боксерских состязаниях, – признался Билли.

* * *

За день до того, как они должны были прибыть в Канзас-Сити, Билли работал у содержателя ресторана в небольшом городке. Еда, которую он получил, оказалась завернутой в старый номер канзасской газеты «Звезда».

По возвращении на стоянку Билли передал пакет Бриджу, который совмещал почетную обязанность поэта-декламатора с должностью повара. Затем Билли отошел к ручейку, чтобы смыть с себя пот честного труженика.

Бридж развернул газету, и случайно одна заметка привлекла его внимание. При чтении его брови то поднимались, то мрачно хмурились. Иногда он кивал головой с видом понимающего человека и украдкой взглядывал в сторону Билли, который как раз заканчивал свое омовение.

Бридж поспешно вырвал из газеты статью, которая пробудила в нем такой интерес, и засунул ее в один из своих карманов. У него не было времени дочитать до конца, и он хотел это сделать на досуге.

В этот вечер Бридж долго сидел, наблюдая за Билли сквозь полуприкрытые веки. Часто его глаза останавливались на красной полосе, видневшейся на запястье Билли; но, каковы бы ни были его размышления, он ничего не сказал.

Был полдень, когда они пришли в Канзас-Сити. У Билли в кармане болтался доллар – целый доллар. Он заработал его, оказав помощь застрявшему в канаве автомобилисту.

– Наедимся до отвала, – заявил он Бриджу, – и будем спать в постели, чтобы убедиться, насколько приятнее спать под открытым небом.

– Вы жуир, Билли! – сказал Бридж.

– Я не знаю, что это значит, – ответил Билли. – Но если это что-нибудь такое, кем я не должен бы быть, то, вероятно, вы правы.

Они направились в меблированные комнаты, где, как знал Бридж, можно было получить чистую комнату с двумя кроватями за пятьдесят центов. Это была довольно высокая цена, но Бридж был брезглив и признался Билли, что он предпочтет спать в чистой траве у большой дороги, чем в грязной постели.

В конце коридора находилась умывальная комната, и Бридж направился туда, сняв предварительно куртку и бросив ее на постель. После его ухода Билли случайно заметил, что на полу рядом с курткой Бриджа валяется сложенный вдвое обрывок газеты. Он поднял его, чтобы положить на маленький столик, стоящий у постели, как вдруг одно слово привлекло его внимание. Это было имя: «Шнейдер».

Билли развернул листок, и, когда начал читать текст, в глазах его появилось странное выражение – жесткий, холодный блеск, который не появлялся в них с того дня, как он бросил в лесу помощника шерифа.

Вот что Билли прочел:

500 долларов указавшему преступника.

Билли Байрн, приговоренный к пожизненному заключению в Джолиетском исправительном доме за убийство старика Шнейдера, содержателя пивной, вчера спрыгнул с поезда, который должен был отвезти его в тюрьму, и потащил за собою помощника шерифа, к которому был прикован ручными кандалами. Помощник был найден несколькими часами позже связанным, с кляпом во рту, в лесу, около линии железной дороги, недалеко от Лемонта. Он оказался невредим. Он сообщил, что Байрн бежал и, без сомнения, воспользовался выигранным временем, чтобы вернуться в Чикаго, где подобный человек может спрятаться легче, чем где бы то ни было.

Далее шел подробный отчет о преступлении, за совершение которого Билли был осужден, полное и детальное описание Билли, длинный перечень всех его прошлых грехов и, наконец, упоминание о награде в пятьсот долларов, которую власти предлагают за сообщение о местонахождении преступника.

Окончив чтение, Билли вновь сложил клочок газеты и сунул его в один из карманов куртки, брошенной на кровать. Минуту спустя в комнату вернулся Бридж и занялся своими делами. Время шло, они молчали, но Билли то и дело взглядывал на своего спутника и при этом всякий раз вспоминал о назначенной за поимку награде.

«Пятьсот долларов, – думал он, – это целая уйма денег. Интересно было бы знать… – И он снова посмотрел на товарища, как бы желая прочесть на его лице намерения, скрытые в сердце. – Как-то не похоже это Бриджа, но ведь пятьсот долларов – не шутка для бродяги! И зачем эта статья была спрятана у него в кармане? Вот что я хотел бы знать!»

Приподнятое настроение, в котором находился Билли с тех пор, как встретился с Бриджем и они беззаботно пустились в путь по тенистым тропинкам и пыльным дорогам, разом исчезло. Пропало в ту самую минуту, когда он прочел статью, которую его товарищ таскал с собой в кармане тайком от него.

Все эти дни мысль о преследовании и о возможном аресте не приходила ему в голову. Он казался самому себе такой мелкой величиной по сравнению с неизмеримостью холмов, лесов и равнин! В нем жила бессознательная уверенность, что никто не сможет его найти, даже если бы вздумал искать.

Мысль, что он может встретить агента уголовного розыска около мирной миссурийской дороги, была так нелепа и несообразна, что Билли не знал, как к ней отнестись. До тех пор ему ни разу не приходилось бывать на лоне природы в Америке. Все Соединенные Штаты представлялись ему как сплошной огромный город Чикаго, Нью-Йорк или Милуоки, три города, которые он знал. С природой он познакомился только в девственных джунглях далекого острова Иоко. Там никаких агентов и полицейских не было; без сомнения, не могло их быть и здесь. Эти люди являлись неотъемлемой принадлежностью мест, где находились пивные и игорные притоны, а искать их на дорогах, где были только фермы, было бы смешно.

Иное здесь, в Канзас-Сити, среди шума большого города. Здесь каждый прохожий мог оказаться агентом. Первый встречный полисмен мог арестовать его по указанию Бриджа – и Бридж получил бы пятьсот долларов…

Как раз в эту минуту Бридж принялся декламировать:

– Послушайте, – прервал он себя, – не выйти ли нам погулять и наесться до отвала, как вы предложили?

Билли встал. Казалось невозможным, что этот человек собирается выдать его! «Товарищ! Вот мои мозолистые руки! Земная, чистая на них налипла грязь!» Билли вполголоса повторил эти строчки. Они каким-то образом вновь укрепили его доверие к Бриджу.

– Нравится вам? – спросил Бридж.

– Да, – сказал Билли. – Это опять из Ниббса?

– Нет, из Сервиса. А теперь… идем обедать! – И они с Билли вышли на улицу.

Наступил вечер. Солнце село, но было еще слишком светло, чтобы зажигать фонари. Бридж повел Билли к ресторану, где, по его словам, недорого и хорошо кормили. Билли смотрел в оба, но они не встретили ни одного полисмена. Билли даже жалел об этом: это стало бы проверкой для Бриджа, если только он не намеревается пойти потихоньку в полицейский участок ночью.

Когда они достигли ресторанчика, находящегося в подвальном помещении большого, темного дома, Бридж махнул Билли, чтобы тот шел вперед. Сам же на секунду задержался в дверях и оглянулся. Как раз в эту минуту из темного подъезда на противоположной стороне улицы показалась мужская фигура.

Бридж медленно повернулся и не спеша последовал за Билли в ресторан.