В Москве же, значительно позднее, я встретился с подругой Лины, той самой, которая была свидетельницей завязавшегося романа маршала с его будущей молодой женой. Подруга Лины, - назову ее Лиза, - вместе с мужем приезжали из Хабаровска погостить на родину мужа, в Тульскую область. На обратном пути они заехали ко мне. Лиза рассказала, что некоторое время после того, как Блюхер был увезен Фриновским в Москву, Лина еще оставалась в доме маршала. Даже Конев не решился ее выселить из предназначенного ему дома, так как еще не была ясна окончательная судьба кремлевского фаворита, Блюхера.

Но однажды, по предположению Лизы, Лина получила какую-то весть от Блюхера. Под вечер Лина связала маленький-узелок, взяла с собой свою маленькую дочь и чужого ей сына Блюхера и вышла из дому. Стоявший - по «традиции» - у ворот дома часовой просигналил вызов в штаб. На улице Лину нагнал автомобиль, вышедший из него майор, начальник административно-хозяйственной части, потребовал, чтобы она показала, что она уносит из дома, в котором «много казенного имущества». Лина развязала узелок и положила его на деревянный тротуар. В узелке были два детских платьица и игрушка. Смущенный начальник АХЧ галантно предложил подвезти ее в автомобиле. Она отрицательно мотнула головой и пошла, приспустив, на глаза дорогой шелковый платок. Она вернулась в утлую хибарку своего честного отца-ремесленника, на Волочаевскую гору.

Ее все-таки забрали «малиновые околышки» и отправили неизвестно куда. Гогу, сына Блюхера, тоже увезли. Маленькая дочь Лины осталась жить сиротой у бабушки.