Мне не известно, при каких именно обстоятельствах в мае 1938 года возникло запоздалое решение Политбюро о посылке Мехлиса на Дальний Восток с задачей перетряхивания. Запоздалое потому, что к этому времени по стране в целом чистка заканчивалась и зловещее имя сталинского наркома уже сошло со страниц печати, хотя Ежов еще продолжал подвизаться в своей последней шутовской роли карателя... перегибщиков чистки.

Как говорили, в решении расправиться с блюхеровцами немалую роль играла интрига.

Всем было известно, что Ворошилов не любит Блюхера и видит в нем опасного соперника. Холод в отношениях между Ворошиловым и Блюхером был замечен еще в 1930 году, когда нарком обороны, после только что кончившейся советско-китайской войны из-за КВЖД, принесшей огромную популярность Блюхеру, единственный раз во время своего руководства вооруженными силами предпринял разрекламированную советской печатью поездку на Дальний Восток, к Блюхеру, как тогда острили - для выравнивания баланса славы...

В 1936 году муссировались упорнейшие слухи, - неизвестно откуда взявшиеся, что Блюхер получит пост первого заместителя наркома обороны. Слухи получили подтверждение в неожиданной форме: Ворошилов взял себе в заместители... подчиненного Блюхеру, командующего Приморской группой, командарма И.Ф. Федыко, поставив, таким образом, последнего над Блюхером, в чем было усмотрено желание Ворошилова уязвить и принизить своего соперника.

Было также известно, что Блюхер презирает Мехлиса и однажды, в присутствии своих адъютантов и нескольких штабных командиров, назвал последнего «выскочкой» и «полководцем от газетной сплетни». (Как известно, Мехлис, до назначения его в 1937 году, после самоубийства Гамарника, на пост начальника ПУРККА и зам. наркома обороны, был редактором «Правды»). Мехлис в ответ ненавидел Блюхера.

Правда, известно было еще и нечто другое, а именно, что Сталин весьма расположен к Блюхеру и верит ему (поскольку Сталин вообще может кому-либо верить). Сталин в своем большевистском сердце выделял «цельного» Блюхера среди советских полководцев, которых считал «перевертнями» (Егоров, Тухачевский), «ограниченными военспецами» (Корк, Уборевич) и даже «буржуазными декадентами» (Эйдеман). Должно быть, Сталину все-таки импонировало, что Блюхер - из рабочих. (Отец Блюхера был рабочий Мытыщинского завода под Москвой). Блюхер был самый вероятный кандидат на пост руководителя вооруженных сил, после Ворошилова, потому что его «данные» не препятствовали его вхождению в ложу ортодоксов, то-есть в Политбюро. Единственное, что Блюхеру может быть портило - это то, что легендарный маршал пил, более или менее открыто...

Следовательно, интриганы Ворошилов и Мехлис должны были выставить какие-то особо важные соображения, чтобы склонить Сталина и Политбюро - в самом конце чистки и накануне столкновения с Японией - к шагу, означающему недоверие Блюхеру.

Этими особо важными соображениями были указания на то, что прошедшие в апреле и в первой половине мая партийные конференции Дальневосточного фронта (дивизионные и фронтовая) обнаружили «болото семейственности и круговой поруки» и что можно подозревать, что в этом болоте продолжает произрастать чертополох заговора. Блюхер, мол, ведет опасную игру, прикрываясь благочестивыми фразами о сохранении боеспособности войск. Эта боеспособность может выйти нам боком, когда начнутся военные действия...

В самом деле, партийные конференции на Дальнем Востоке прошли очень гладко, без сногсшибательных разоблачений, и даже явные ставленники Гамарника, как некоторые комиссары соединений, не были отданы на съедение. И хотя Блюхер в речи на фронтовой конференции много и с ожесточением говорил о «банде Сангурского», для наблюдателя из центра не осталось незамеченным, что маршал предпочитает проявлять свою бдительность к мертвым, а не к живым двурушникам.

Мандат Мехлису был подписан, ...Сталин, однако, будто бы сказал, что этим вопрос о самом Блюхере еще не предрешен.