Я проснулся в темноте и долго не мог сообразить, кто я и где нахожусь. Только потом в голове выкристаллизовались воспоминания: я — Зак Морелли, нахожусь на клюквенной ферме какой-то знакомой бабушки Марши Сандерс, которая — Марша, а не бабушка или ее знакомая — сейчас прижимается теплыми ягодицами к моему паху. И меня отпустило.

Эмоционально — отпустило.

Но реалистичные картины ночного боя, чужие чувства и мысли, ощущаемые как свои, отказывались куда-либо уходить. Он, Нехши, не боялся смерти. Он верил, что смерть — лишь порог, за которым открывается Дуат, загробный мир, где Весы Маат покажут, заслужил ли ты вечную жизнь на полях Иалу или исчезнешь в небытии. Каждую ночь Амон пересекает Дуат, чтобы бороться с демонами Хаоса, и лишь избранным дано миновать двенадцатые врата, чтобы воссиять с рассветом в солнечной ладье бога солнца.

Не знаю, что решил суд Осириса, но мне кажется, если кто-то и заслужил стоять плечом к плечу Амона, чтобы сражаться со злом, так это Нехши.

Уснуть я больше не смог. Впрочем, вскоре ночную тишину нарушил скрип кровати, на которой спала Дебора: метла уже нетерпеливо стучала ей под пятую точку. Бабуля рвалась на подвиги.

Марша чмокнула меня в щеку и выбралась из моих объятий.

— Ба, ты так рано! — она зевнула и потянулась, сидя на кровати.

— Ну так до Лондона-то путь неблизкий, а хотелось бы в сутки уложиться! — На фоне неба, которое из черного стало предутренне темно-синим, силуэт Деборы Уайт расчесывал волосы.

Я последовал примеру дам и тоже встал: первым делом нужно закинуть дров в прогоревшую печь.

— Нисколько не сомневаюсь в ваших талантах, миссис Уайт… — Я тоже зевнул. Сон меня скорее вымотал, чем дал отдых, и хотелось поговорить о чем-нибудь нейтральном. — Только одного не дает мне покоя с момента знакомства с вами: Марша сказала, что мы должны встретиться на повороте к Лейк-Стоуну, однако вы не просто пролетели мимо, но ещё и пропали на какое-то время. Вы надеялись найти меня у Марши в доме?

— Ишь, как осмелел при тебе твой ухажер! — хохотнула Дебора в сторону внучки. — А всю дорогу молчал, как рыба!

— Я не молчал. Я молился! Про себя. Но и за вас тоже!

— Воспитанный мальчик, — насмешливо оценила бабуля, но меня таким не проймешь. У меня своя такая же. — Пусть не очень хорошо, но воспитанный. Хотела пообщаться с вашими коллегами, Зак. Включите свет, будьте добры, раз уж встали!

— Вы для этого до первой космической разогнались: чтобы у вас был повод пообщаться с полицией? — всё же не удержался я.

— Добропорядочному гражданину, молодой человек, не нужен повод, чтобы пообщаться с полицией! — Дебора закопалась в сумочке и что-то вынула из нее.— Я спросила у них, где тут Дайнинг-стрит, 21.

— Там нет такой улицы, — припомнил я.

— Вот! Настоящий полицейский просто не может бросить в беде заблудившуюся старушку. Он должен объяснить, где она свернула не туда, и даже предложить сопровождение! — с видом победительницы заявила бабушка Марши.

— А ты что?.. — уточнила внучка, пока я шел к выключателям.

— А я сказала, что не могу отвлекать стражей порядка от очень важного дела. Но если надо что-то найти, то готова оказать содействие. У меня потрясающее чутье: я всегда нахожу то, что ищу, от упавшей иголки на полу до йогурта со скидкой в магазине! И вообще, я — человек с активной гражданской позицией, и у себя дома, в Лондоне, всегда помогаю полиции! Здесь что-то серьезное сгорело?

— А они что? — не унималась Марша.

— Они ответили, что ничего серьезного, обычное бытовое возгорание, они сами прекрасно справятся.

— А ты?

— Ну я, понятно. удивилась: да, и поэтому столько полицейских среди ночи разбирают несвежее пепелище? Здесь была подпольная лаборатория? Бордель? Скупка краденого? Всего-то? Было бы что скрывать, я им совершенно бесплатно могу рассказать, где у нас в Лондоне скупки краденого!

— А они?

— Приятный молодой человек, с которым я общалась, хотел что-то ответить, но его прервали. Другой приятный молодой человек сообщил ему, что нашли оплавленный кусок металла, предположительно — жетон. Не очень далеко от связки ключей и пистолета. Что же вы, молодой человек, оружием-то разбрасываетесь?

Я предпочел проигнорировать шпильку, тем более что Марша вновь подбросила дровишек в топку бабулиной разговорчивости:

— А он что?

— А он сказал, что нужно искать останки! И спросил, как у меня с поиском тел.

— А ты что?

— Ну, Марша, пришлось солгать! Не могла же я признаться, что на моем счету несколько десятков? Молодой человек мог бы неправильно меня понять.

— И что он?

— Он сказал, — кстати, его Рон звали, вспомнила! — так вот, ваш Рон велел рыть дальше. Где-то что-то должно обязательно сохраниться, хотя бы зубы. Хотя после разбора завалов пожарными не факт, что найти их будет легко. И вообще, нужно сворачиваться, при свете дня ещё раз всё перерыть.

Я мысленно поблагодарил приятеля и пообещал себе поставить за него свечку в соборе Девы Марии.

— Он дал нам форы, Марша. Рон точно знает, что никакого тела там нет! Он подарил нам ещё немного времени, чтобы мы могли разобраться с этим делом прежде, чем нас объявят преступниками!

— Да, времени у нас совсем немного, — согласилась Марша. — Мы должны разобраться со всей этой дребеденью сегодня. Крайний срок — до шести часов вечера. Если не успеем, то, в принципе, можно уже не стараться: в моих интересах будет сесть в тюрьму на как можно больший срок: за пропущенную тренировку меня убьют. Открутят голову и привинтят к заднице, просите за физиологические подробности…

Я улыбнулся. Да, день начался так себе. Но рядом со мной были две женщины, которые в самой тяжелой ситуации умудрялись не терять бодрость духа и чувство юмора. Я обязан быть не хуже!

Мы проводили миссис Уайт, бодро помахали ей вслед, но стоило нам войти обратно в дом, как градус оптимизма на лицах резко упал: теперь не для кого было держать хорошую мину. То, что игра ни к черту, было понятно всем присутствующим.

— Что будем делать дальше? — спросила Марша, наливая из чайника в кружку горячей воды.

После улицы было зябко. Здесь, в низине, было заметно холоднее, чем в городе. Вся трава и ветки поутру покрылись инеем.

— Думать. Мне сегодня снова приснился сон о Нехши, — признался я, обхватил ладонями свою кружку, пытаясь втянуть в себя тепло, и сделал глоток.

— И?..

— Я видел его гибель. Он организовал бегство Нефруры из Кермы. Это…

— Да, я знаю, столица Нубии. Формально страна тогда называлась Куш. но это некритично. — Она показала жестом “продолжай”.

— Он был счастлив, что исполнил волю Хатшепсут: её дочь была счастлива в браке.

— Но, подозреваю, рассказываешь ты мне об этом не для того, чтобы мы за нее порадовались.

Я кивнул:

— Понимаешь, он постоянно повторял про кровь. Не в физиологическом смысле, а в генеалогическом. “Я сохраню твою кровь”. “Моя кровь вновь пробудит браслет” — вряд ли он имел в виду кровь как жидкость, которая циркулировала в его жилах.

— Ты хочешь сказать, что наш маньяк — потомок Нехши?

Я помотал головой:

— Нет. Что там Дебора говорила о тексте, который использовала, чтобы подставить вашу начальницу? Что-то про сынов…

— Дословно не воспроизведу, но вроде что-то “Тайна откроется достойнейшему из сынов, кто чтит память, прольет кровь и принесет жертву, и тогда вернет наследие”.

— Нет, Марша, там было именно “прольет кровь свою” и отдельно “принесет жертву” и “вернет наследие”. Не последовательно, а параллельно. Что если речь идет не о “сынах” в смысле указания на пол, а о сыновьях, то есть прямых потомках первых фигурантов? И мысли Нехши приобретают смысл, и понятно, почему браслеты живут своей жизнью: они притягиваются к тем, кто несет гены первых хозяев. Я понимаю, то это звучит бредово, но…

— Но бабуля выклевала весь мозг моим родителям — и мне за компанию — идеей, что мы являемся потомками Хатшепсут, — фыркнула Марша. — Правда, позже она отреклась от своих показаний и заявила, что это был троллинг.

— Но учитывая, что она, по твоим словам, никогда не признается в содеянном…

— И по моим словам, и по моим наблюдениям. Да. Но браслет мне достался от Сенмута.

— Ты же понимаешь, гены их обоих накрепко сшиты в потомках? Просто первым тебе попался Сфинкс.

— Не пытайся меня утешать! — Марша стукнула меня кулачком в плечо. — Наверное, я просто характером меньше похожа на пра-пра-пра-пра… — Она взмахнула рукой, словно показывая где-то вдали, где заканчиваются эти “пра”, — …бабушку.

— И меня это очень радует, — уверил я. — Мне совсем не по душе делить свою женщину с кем-то еще!

— Ну конечно, а иметь рядом психованного сфинкса с неуправляемыми приступами ярости гораздо приятнее… — не понять с чего надулась Марша.

— И просто рядом, и иметь… — уверил я, взял ее ладошку в свои руки и поцеловал во впадинку в самой серединке.

— Да ладно? Тебе бы не хотелось, чтобы твоей женщиной была царица?!

— Моя женщина — и царица, и эрудированный яростный псих в одном лице!

— Подлиза. — Марша выдернула руку. — А то, что у Хатшепсут был не один любовник — такова историческая реальность.

— Не надо мне рассказывать сказки, я всё видел своими глазами, — улыбнулся я. — Просто Хат было удобно иметь под рукой Нехши, преданного ей до последнего вздоха. Ну и если для этого ему иногда нужно было дать… — Я собирался продолжить, но подумал, что эта фраза сама по себе самодостаточна. — В общем, дать.

— Подожди! — Лицо Марши вдруг посерьезнело. — Если в обращении Хапусенеба речь идет о родственных связях… — Она закопалась в свою сумочку и достала оттуда блокнот. — Подожди…

Она судорожно перелистывала исписанные страницы.

— Вот! “Благоволение Амона — дар и проклятие. Он вознес меня к небесам и низверг в самую грязь. Придет время, и я в другом пробужу силу и свяжу братьев, чтобы стать первым и управлять миром…Тайна откроется достойнейшему из сынов, кто помнит и чтит мою память, прольет кровь свою, принесет жертву и вернет наследие”, — прочитала она. — Выходит, что он говорит, что его потомок сможет открыть тайну… Может, речь о его погребальной капсуле?

Глаза Марши засияли, как всякий раз, когда она предчувствовала разгадку. Она подскочила из-за стола и зашагала по комнате.

— Что если смерть того египтянина на раскопках была не случайна? Если это была жертва?

— Марша, ну у тебя и фантазия!

— Знаешь, вот у нас с тобой вообще не тот случай, чтобы упрекать другого в избытке фантазии!

— Ну ладно, — сдался я. — Пусть так. Что это нам даёт?

— Ничего, — скривила она губы. — Только вычеркивает Алисию из подозреваемых.

— Учитывая, что убийца справился с Бешеным Риком, это и не могла быть Алисия.

— Учитывая, что у убийцы есть гипноз, с Риком мог справиться даже задохлик Вудс!

Я уставился на Маршу.

— Но если это Вудс, то выходка с его сайтом — невероятная глупость!

— Или гениальный ход для популяризации своих бредовых идей! — возразила она.

— Так. Стоп. У нас всё равно нет достаточных улик. Согласен, что на данный момент по совокупности факторов именно Вирджил Вудс видится наиболее вероятной кандидатурой, — сдался я. — Но нам нужны доказательства, которых у нас по-прежнему нет. Ни один судья в здравом уме и твердой памяти не примет наши с тобой видения к судебному производству. Давай пойдем с другого конца.

— Давай. — Марша снова села.

— Преступник — не только маньяк-убийца, но и организатор криминальной группы, занимающейся грабежами, верно? Верно. Использование гипноза прекрасно укладывается в картину ограблений и объясняет различные странности, вроде поголовного отсутствия свидетелей или, например, камеры слежения, сданные в ремонт за день до ограбления.

Моя собеседница кивнула, показывая, что пока со всем согласна.

— Давай попробуем собрать то, что мы знаем об этой стороне его деятельности, — продолжил я. — Прежде всего, он сумел найти выход на реальные криминальные круги.

— Изначально он мог выступать в качестве заказчика!

— Марша, ну положим, ты решила украсть у соседа браслет. Ты точно знаешь, что он там есть. Ты знаешь, к кому обратиться, чтобы тебя тут же не сдали копам как провокатора?

Она пожала плечами.

— Вообще-то я была трудным ребенком и имела приводы в полицию!

— С такой наследственностью по бабушкиной линии — ни капли не удивлен. Но знаешь или нет?

— Нет! — призналась Марша.

— Во-от! А он — знает!

— Тогда это скорее “она”. Уверена, прокурор Глэдис Фостер знает внутреннюю кухню преступного мира ничуть не хуже преступников!

— Но мы же исключили Фостер, поскольку ее не было в экспедиции!

— Зак, как ты совершенно верно сказал, все наши гипотезы вырезаны на коленке и склеены на соплях. Мы не знаем, что произошло на самом деле. Будем искать надежные улики.

Теперь кивнул я.

— Итак, первое: убийца имеет или имел в прошлом связи с криминалом. И тут нам может помочь Рон. Если мы сузим для него круг подозреваемых и скажем, что именно по ним пробить, он без труда это сделает.

Я бы сам сделал, но, увы, временно не имею доступа к базам управления.

— Второе? — выдернула меня Марша из размышлений.

— Второе — у него есть место, где он совершает убийства.

— С чего ты взял?

— Ну сама посуди… — Меня понесло, и подскочил с места, как недавно Марша. Если вдуматься, не так мало у нас общего. — Ему нужно не просто прирезать жертву, если он раздевает и лишает его члена.

— “Пенэктомия” это называется. Не спрашивай, откуда я это знаю, — скривилась Марша.

— Спасибо, дорогая, я бы без этих знаний не прожил! Теперь мой мир обогатился оттенками, — фыркнул я. — Ну так вот: для ритуальных действий нужна подготовка. И если бы она проводилась там же, где в конечном итоге обнаруживали жертв, это бы заметили.

— Вы же не заметили!

— У нас все выглядело как обычное убийство при ограблении. МакФерсона и Рикардо Рамиреза в расчет не берем, там осознанно затирались следы ритуала. Но голые мужики без членов — это сто процентов серия! Там всё с микроскопом осматривали. И если не привязали эти случаи с первым убийством того сирийца, значит, выглядит оно сильно по-другому. Убийца учится быть неприметнее. Поэтому я уверен, что у него есть особое ритуальное место.

— Вполне вероятно. Но как мы его найдем?

— Пусть ищет Рон, у него есть возможности для этого: проверить наличие недвижимости у возможных фигурантов, их родственников и знакомых. Оно, с одной стороны, должно быть укромным, с другой — находиться в довольно оживленном месте, чтобы появление хозяина, в том числе — с гостями не вызывала нездорового ажиотажа. Черт! — внезапно сложилось у меня, и мысль, которая убегала от меня со вчерашнего дня вдруг выбралась из дальних закоулков сознания.

— Что случилось? — напряглась Марша.

— Я знаю, где это место! Не наверняка, конечно, но как вариант: помнишь район, где ты меня высаживала в первый раз, возле железнодорожных складов? Там есть контейнеры с одеждой и обувью для нищих, я там копался в поисках белья. Встретился там с бродяжкой и обменялся с ним ботинками.

— Да, помню: ты уехал в папиных, а вернулся в чужих, но по размеру, как ты сказал.

— Так вот, я узнал их. Вчера, когда я вымывал полы под обувной полкой, меня накрыло, но не уловил суть — мне знакомы эти ботинки. В какой-то момент, когда я приходил в себя там, в сгоревшем доме, один из бандитов подходил ко мне, и с того ракурса, лежа на полу, я их узнал. И тот чудик, который их мне отдал, рассказывал, что оттуда нужно уходить, что опасно. Я не придал значения его словам. Но теперь…

— М-да… — глубокомысленно выдала Марша. — Зато теперь мы знаем, где искать!

— Возможно, — поправил я, пошевелил дрова в печи, подкинул пару поленец и сел на свое место. — Но что это нам дает, если мы почти вне закона? Из средств связи у нас только твой телефон, по которому мы не можем связаться с Роном, поскольку наше положение легко отследить. А сами мы, даже зная район, где искать, на месте ничего сделать не можем…

Я впервые оказался в такой ситуации.

В общем-то, я даже и не предполагал никогда, что могу оказаться по другую сторону от органов правопорядка, и чувствовал себя… как в Дуате, темной изнанке мира, к которой чувствовал себя совершенно неприспособленным. И моя новая сверхспособность мне ничем не помогала — ну разве что для разжигания огня в схроне пригодилась.

— Мы — не можем! Но у нас есть те, кто может! — Марша воодушевленно сорвалась с места и вернулась с сумкой, из которой извлекла по отдельности телефон и аккумулятор к нему.

— Ого! — не удержался я от реакции.

— Ну так! Мы тоже иногда смотрим детективы! — гордо задрала она нос, дождалась, пока мобильный проснется, и закопалась в него вся целиком.

— Кому ты хочешь позвонить?

— Зак, ты не помнишь, как звали этих мальчишек из Нижних Заброшек? — Марша оторвалась от экрана.

— Вообще-то они — несовершеннолетние, и я отказываюсь привлекать их к оперативно-розыскной деятельности.

— Зак, они взрослее большинства взрослых и уж точно ориентируются в том районе на порядок лучше нас, там же два шага: от Черной Ямы до привокзальных складов!

— Знаешь… — начал я свои возражения, но нас прервал звонок.

На лице Марши отразился настоящий шок.

— Это Вудс! — Казалось, она не могла поверить в увиденное.

— Отвечай, но постарайся закончить разговор как можно быстрее!

— Доброе утро, Вирджил! — натянув улыбку на губы, произнесла в трубку Марша.

Я подкрался поближе, чтобы слышать ее собеседника.

— Марша, нам срочно нужно встретиться! Мне нужно тебе кое-что рассказать… — Мужской голос звучал несколько сбивчиво.

— Вирджил, я готова выслушать тебя прямо сейчас! Даже прием у психотерапевта ради этого готова сдвинуть! — вдохновенно врала Марша. Впрочем, почему врала? Она же и правда готова. А то, что приема нет — так это детали.

— Я… не могу, Марша. Не сейчас. Я в панике! — Тут он, кажется, даже всхлипнул. Играл он гениально.

— Что случилось?

— Мне угрожают. Ты знаешь, что Алистер Коулмен убит?

— Что?! — вскрикнула Марша и даже прикрыла рот рукой, хотя собеседник не мог ее видеть и, тем более, услышать ее жест.

— Да! Марша, я буду следующим!

— Но кто? Кто тебе угрожает?

— Марша, не сейчас. Подъезжай на Рэйлкат-стрит, 65, через два часа, на обеде. Сможешь?

Мы откровенно не успевали. Даже Дебора Уайт не факт, что успела бы. Но я закивал и беззвучно, одними губами проговорил: “Соглашайся!”.

— Да, конечно, я подъеду! — пообещала Марша.

— Буду ждать! Ну тебя вся надежда!

В трубке раздались короткие гудки. Вудс отключился.

Марша молча смотрела на меня.

— Мы опоздаем. Даже если выедем прямо сейчас, всё бросив, не убирая, — констатировала она.

— Мы опоздаем, — согласился я. — И это прекрасно! Вот теперь звони парням и проси, чтобы они осмотрелись на месте.

— Ты же не собирался впутывать шпану в расследование? — напомнила Марша.

— Ну так я не предлагаю им врываться к Вудсу с битами наперевес! Просто понаблюдать за развитием ситуации издалека. Посмотреть, кто приходил, кто уходил. Не нужно на меня так смотреть, да, я хозяин своего слова: хочу даю, хочу забираю. Для них это вопрос часа безопасного сидения в кустах, а нам, возможно, спасет жизнь. И главаря звали Малыш Боб, — я показал на телефон.

Марша мотнула головой, видимо, подумав о копах вообще и обо мне в частности что-то нецензурное, но нашла нужный контакт, ткнула вызов и прижала телефон к уху.

— Оу, Мисс ЭнБиСи! — по ту сторону раздался насмешливый голос парня. — Что, передачу будут снимать уже завтра?

И тут до меня дошло, что во всей этой спешке мы не подумали о главном: о легенде! Сосредоточенное лицо Марши стало ещё сосредоточенней.

— Боб, у нас к вам есть важное дело, — сказала она.

— Надо же, как уважительно!

— Дело действительно очень серьезное, и оно касается того самого маньяка, который убил сирийца в Заброшках. И нам нужна помощь вашей… — тут она на долю секунды подвисла, видимо, поймав на языке слово “банда” и закончила более уважительно: — …компании.

— Ну если серьезное, давайте по-серьезному. Кто эти “мы”, какого рода помощь вам нужна и что мы за это поимеем? — Где-то на дальнем фоне послышался хохот, видимо, Боб находился в компании своего приятеля-клоуна. Или кого-то другого, но вряд ли этот кто-то из полиции, а потому представляет для нас угрозу.

Я протянул руку к телефону. Марша помотала головой, но я был настойчив, и она отдала.

— Привет, это тот мужик, который сопровождал “мисс ЭнБиСи”. Меня зовут Зак Морелли, и я детектив полиции.

По ту сторону послышалась звенящая тишина. Но дело было серьезным и опасным, поэтому я принял решение быть предельно откровенным, насколько это возможно.

— Я занимался расследованием того убийства с самого начала, а потом и ещё двух похожих. Но мы с Маршей перешли своим параллельным расследованием дорогу кому-то очень важному, кто связан с этими убийствами и серьезными ограблениями, о которых вы, думаю, слышали.

— Так, мужик, не надо нас втягивать…

— Подожди, Боб! — забрала телефон Марша. — Мы не хотим от вас ничего действительно опасного. Мне позвонил тот, кого мы считаем убийцей, и предложил встретиться. Я полагаю, что встреча эта станет последней в моей жизни. Но обратиться в полицию мы не можем, потому что находимся прямо на грани между законом и вне его.

Парень присвистнул. Не свисти, денег не будет! Но да, Боб, я тебя понимаю. Сам испытываю примерно то же самое.

— Нам нужно, чтобы вы просто осмотрелись на месте и издалека понаблюдали, кто войдет в дом и когда. Никаких активных действий, этот человек может быть опасен. Если мы правы, и это убийца, он владеет гипнозом. С ним ни в коем случае нельзя общаться. Он назначил мне встречу через час, но мы находимся далеко за городом и не успеем к сроку.

— Что мы получим взамен?

Это был тонкий вопрос. Не знаю, что позволяют финансы Марши, у меня так они находятся ниже нулевого уровня. Вряд ли парни готовы работать на нас в кредит.

— А что вы хотите? — осторожно спросила Марша.

— Два мешка денег, свиданье и мерс последней модели! — хохотнул пацан. — Да ладно, не ссыте, мисс! Вы правда ученая?

— Правда.

— Помогите выбраться Мэту и Лу!

— Мэт… — Он попытки вспомнить, кто это, между бровями Марши залегла складка.

— Это умник в очках, мисс. А Лу — это мелкий, у него талант, он рисует. Мы-то что, у нас одна дорога. А у них способности. Помогите им выбраться из Ямы, мисс!

Ох ничего себе Марша заработала очки авторитета!

— Я постараюсь. Подключу свои связи. Парни... без обид, но я могу только пообещать замолвить словечко, чтобы на них обратили внимание. Я не могу заставить систему признать их одаренными и дать стипендию.

— Без обид, мисс. Мы не идиоты. Но пацаны реально могут. Они не такие, как мы. Им не место на улице. Говорите адрес, мисс, мы приглядим.

Мы с Маршей какое-то время молчали. Какой неожиданный поворот! Если нам удастся выбраться из этого всего живыми, я тоже приложу со своей стороны все возможные усилия, чтобы помочь ребятам.

Но пока нам нужно выжить.

По дороге в город мы старались совместить несовместимое: по возможности не попасться на радары полиции, и при этом добраться как можно скорее. Но в итоге приехали всё равно практически на час позже назначенного времени. Мы оставили машину в оговоренном с парнями месте, где нас поджидали Боб с Джоуи.

— Ну, как дела на объекте? — спросил я, снимая темные очки и убирая их в нагрудный карман.

— На объекте чисто, сэр! — вытянулся в струнку Джоуи и насмешливо отдал честь, изображая из себя не менее чем крутого суперагента.

— Сперва туда подъехал облезлый дрищ панковатого вида такой, — перехватил инициативу Боб. Он показал на себе сосульки немытых волос — очень узнаваемый образ, который сложился у меня по рассказам Марши.

— Чёта мельтешил и скипидарил, дверцу машины не с первого раза захлопнул и даже сигналкой не пискнул, хоть ща подрезай это ведро с болтами! — подхватил его приятель. — Объект всё ещё на объекте, сэр! — закончил он доклад.

Я кивнул и хотел уже идти, но неожиданно оказалось, что это еще не всё.

— А потом, мисс, подъехали две чиксы на красном кадиллаке! — продолжил Боб.

— Вишневом?.. — удивленно обронила Марша.

— Я не разбираюсь в сортах дерьма, мисс! — возмутился Боб. — Одна такая… подушатанная.

— Да ниче такая! — Джоуи стукнул вожака в плечо. — Я б…

— А вторая, — перебил его Боб, — вторая, я могу ошибаться, сэр, — он обратился ко мне, — но это политик с телека!

Я кивнул.

— Глэдис Фостер, прокурор, да? — больше утверждал, чем спрашивал я. Вот это да!

— Та, что постарше, тянула прокуроршу к дому. А прокруроша сопротивлялась и говорила, что не надо. Что еще рано, — рассказывал Боб. — А та, что постарше, сказала, что нужно закончить с этим грязным делом как можно скорей. Я всегда знал, что того урода в Заброшках прикончила баба, сэр! — прозвучало с нескрываемым торжеством.

Мы переглянулись с Маршей.

— Давно они приехали? — уточнил я.

— Примерно четверть часа как.

— Может, мы ещё успеем! Слушайте сюда, парни. Как только мы войдем, засекаете время. Если через пять минут Марша не выходит, ты, Джоуи, звонишь 911.

— И что им говорю? Что поймал маньяка? — хохотнул он.

— Что угодно говоришь. Что из дома рядом слышны крики. А ты, Боб, забей в телефон номер. Это мой коллега, начальник отдела грабежей Управления полиции Рон Кук. Говоришь ему, что знаешь, где сейчас находится Зак Морелли, то есть я. И сообщаешь адрес. Можешь рассказать, всё, что знаешь, если он будет спрашивать. Если мы останемся в живых, то слово сдержим.