Марша

Интересный новый опыт — изо всех сил стараться быть профессиональной и корректной рано утром на свой собственной территории, на кухне своего дома.

С чем бы его сравнить? Это как если бы вдруг пришлось держать спину и втягивать живот там, где всю жизнь можно было расслаблять и комфортить себя.

Не рекомендую, словом.

Да еще и спала я нынче… одно название — “спала”. Проснувшись среди ночи от обидно эротического сна, толком уснуть я уже так и не сумела, проворочалась с боку на бок еще сколько-то времени, поняла, что уснуть не удастся, а раз так, то можно бы и поработать.

Уже в библиотеке, выбирая, что из имеющихся справочников взять, вспомнила свой сегодняшний сон. Э-э-э… в смысле, его начало, а не финал. Раскопки. Дедушка с бабушкой, мистер Мерфи, Алистер Коулмен, тогда еще не мой наставник и начальник, а ученый-исследователь в археологической партии дедушки. Подземная усыпальница — надо же, я, маленькая, забавно и искренне верила, что там “усыпают”! — значимая историческая находка. Не так уж много древнеегипетских пирамид известно ученым на сегодняшний день! И одну из них — обнаружил мой дед.

Ладно, хватит воспоминаний. Открытия моих славных предков никак не помогут мне с проблемами сегодняшними. А на повестке дня их имелось целых две: браслеты и Зак Морелли.

…Лучше прихвачу парочку-тройку лишних книг.

В итоге, чтобы донести и случайно не обрушить эту гору справочной литературы, пришлось делать две ходки из библиотеки в спальню.

В спальню — потому что работать в кабинете я, естественно, не могла. В кабинете спал Зак.

…жаль все же, что у нас с ним ничего не могло получиться.

Зато у меня есть работа, ведь верно?

…пока еще — есть работа.

Да что ж ты будешь делать! Отставить упаднические мысли, Марша Сандерс, вперед, переводи надписи с браслетов! Вдруг там есть что-то про ритуал?

Этой команде я в итоге подчинилась с таким энтузиазмом, что в реальность меня вернул только запах. Снизу, с кухни, невыносимо пахло панкейками, джемом и кофе.

Зак.

Ну разве можно быть таким классным? Мне же обидно!

Внизу, на кухне действительно обнаружился Зак Морелли, красивый, смуглый, темноволосый и темноглазый, с яркими итальянскими корнями — а еще еда, свет и тепло. Хотелось мрачно пошутить про то, что он принес все это в мою жизнь, но, вот досада, это была бы не шутка.

И я честно собиралась держаться вежливо и отстраненно. Не устраивать сцен, не выяснять отношений с человеком, который и так находится в не самом выигрышном положении… Но Зак Морелли мне не дал.

Всё честно: ночью я не дала ему.

И вообще, между нами ничего нет, кроме расследования!

— ...Если тебя это не устраивает, Зак — мне жаль. Мне больше нечего тебе предложить.

— Так. Погоди. — Зак, казалось, совершенно не ожидал моих слов. — Давай всё сначала.

Я не удержалась от горькой улыбки:

— Привет, незнакомец. Кто ты и что делаешь на моей кухне?

— Марша, я действительно вчера отреагировал слишком остро.

— Я заметила, что остро. Но не поняла, из-за чего.

Зак набрал полные легкие воздуха, будто собирался решительно что-то высказать, но вместо этого сдулся, как воздушный шарик. Вздохнул:

— Марша, рядом с тобой я чувствую себя умственно неполноценным. Что в обычной ситуации... не совсем нормальное для меня состояние. Да, я не слишком начитан классиками и не особо силен в мировой истории, но я всегда считал себя не последним спецом в своем деле. Для меня это важно, понимаешь? Для меня работа — это вся моя жизнь.

Я переступила на месте, колеблясь, отвернуться ли мне и уйти или...

Может, попробовать все же поговорить?

Я твердо решила вчера оборвать наши отношения — а они не оборвались. И все сегодняшнее утро я только и делала, что одергивала и строила саму себя, чтобы удержаться в рамках выбранного образа отстраненной профессионалки. Чтобы не вернуться к прежнему, комфортному тону доверительной болтовни с классным парнем.

Да и... то, что Зак сказал про свою профессию — разве мне этого не понять?

Разве я сразу, изначально это не понимала?

Я переступила на месте еще раз. Прерывисто вздохнула и решилась: вместо того, чтобы уйти в холодную темноту холла и лестницы наверх, к кабинету, вернулась в уютное тепло согретой Заком кухни.

— Я не считаю тебя умственно неполноценным, Морелли. Я думала, это... достаточно очевидно? Примерно с твоей ночевки у меня в спальне.

— Ты имеешь в виду секс? — Зак изумился настолько искренне, что я фыркнула:

— Морелли, я сноб! Я бы не потащили в постель человека, которого считаю интеллектуально себя недостойным!!!

...что бы я там не заливала по этому поводу в пятницу Алисии.

— И в твоем профессионализме я не сомневаюсь тоже. Сомневалась бы — уж точно не доверила бы тебе самое дорогое — мою карьеру, научную репутацию и вверенные мне ценности! Зак, в конце концов, для меня тоже важнее работы нет ничего в жизни! Я рассказала тебе, что прозевала подмену браслета в своем хранилище! И после этого ты смеешь думать, будто я сомневаюсь в твоем профессионализме?! Поверь, считай я, что говорю с дебилом — я бы не допустила и тени намека на это в разговоре. Безногому не тыкают в то, что он хромает. Это не гуманно! К тому же дебил все равно не поймет.

Зак усмехнулся незамысловатой шутке.

— Ну вчера вечером это выглядело примерно так. Я не заметил египетский след там, где это было очевидно… Марша, но это правда ни черта не было очевидно! Ни у кого не возникло мысли в эту сторону. Убийство на почве религиозной розни или месть за измену это было куда реальнее и правдоподобней, чем псих, помешанный на Древнем Египте.

— Вчера вечером это выглядело как разговор с равным, — огрызнулась я. И немного смущенно добавила: — Ну... в моем исполнении. Ну... Ну... — Я наморщила нос и вздохнула, и вздохнула еще раз, и сдалась: — Я не знаю, что тебе на это сказать! "У тебя свои профессиональные деформации — у меня свои" подойдет?.. Ладно, ладно!

Я выставила вперед ладони и сдалась совсем уж окончательно:

— Только, пожалуйста, в следующий раз, когда я увлекусь и начну разговаривать с тобой не как с офицером полиции, а как с египтологом, не ори на меня, хорошо? И уж точно — не молчи на меня... Я... в общем, у меня проблемы с построением отношений. Я знаю, это плохо и неправильно, но агрессивно высказанные претензии отшибают мне мозги и запускают встречную волну агрессии. Те же самые претензии, высказанные спокойно, я, скорее всего, приму к сведению и обдумаю. И, Зак, я понимаю, что вы не обязаны разбираться в истории Древнего Египта. Но вы же могли обратиться к специалистам!

— Так мы и обращались!

Это заявление вызвало во мне двойственные чувства. С одной стороны — слава тебе, милосердный боженька, мы вывалились из мутных вод наших отношений в кристально ясную и просторную акваторию профессиональных интересов. С другой стороны… Это к кому ж они обращались из наших, из египтологов, если в итоге полиция считала то жуткое описание браслета, которое мне всучили в участке, описанием подлинного исторического артефакта, уведенного у коллекционера и мецената Брюса МакФерсона?!

Зак, тем временем, успел истолковать мое молчание вкупе с пантомимой по-своему:

— Ну, прости, Марша — полиция Эверджейла тогда еще не была с тобой знакома, и при выборе эксперта могла случайно промахнуться мимо лучшего!

Я фыркнула: очень смешно! Не один Зак Морелли имеет право на профессиональное самолюбие!

— Думаю, меня от вас специально утаили, — максимально серьезно сообщила я. — Недобросовестная конкурентная борьба. Грязные интриги среди египтологов. Ты покажешь мне заключение дорогого коллеги?

Показал.

Зак-то показал — но глаза б мои его этого не видели!

“Ввиду вышеперечисленного можно с уверенностью утверждать, что описание принадлежит браслету, относящемуся к древнеегипетской цивилизации периода Нового Царства. Заключение о подлинности браслета как исторического артефакта указанного периода дать невозможно ввиду отсутствия физического наличия браслета”.

А внизу этой… писульки, прости меня, Дева Мария, в окружении научных регалий вихлял петлями и росчерками отлично известный мне параф, и печатным по белому красовалось имя главного задолжника, первого среди нарушителей сроков и регламентов музея имени Джорджа Вашингтона в Эверджейле, Вирджила Вудса.

Я перечитала заключение уже трижды, и чувствовала, что вскоре пойду на четвертый круг.

Под чем… Как… Его что, пытали? Может, он после сотрясения мозга под этим подписался?..

После первого прочтения у меня съехались глаза в кучу, и я отодвинулась от монитора. После второго — распечатала сей шедевр, в надежде что в бумаге легче пойдет. После третьего… после третьего прочтения, травмированная настолько длительным контактом с этим… этим… с этим кадавром, я впала в транс и в нем, просветлившись и познав дзен, постигла сияющую истину: Вудс ушлепок и страдает деменцией.

Ну а потом уже четвертое прочтение легче пошло — понятнее заключение на стало, но я хоть перестала искать в нем логику и признаки интеллекта у писавшего.

В пятый раз перечитать, впрочем, все же не решилась.

Вместо этого спросила у Зака, наблюдавшего за моими исканиями с выжидательным интересом:

— Что тут написано?

Зака мой вопрос, кажется, озадачил, но он добросовестно хоть и не уверенно ответил:

— Ну... Что по описанию браслету до хрена лет, а по факту — сперва браслет найдите, потом заключение дадим? Только почему это я тебе объясняю, что написано в заключении твоего коллеги?

— Это же очевидно, Зак! — Я всплеснула руками. — Потому что без объяснений я этого понять не смогла!

— Мы тоже, — с легким смущением признался Зак. — Рон эксперта попросил объяснить ему простыми словами, а потом нам пересказал. А что? Тебе в заключении совсем ничего не ясно?

— Кое-что — ясно, как божий день. Вудс все же ушлепок. И у него все же деменция.

Зак подобрался и снова стал тем самым суровым копом, ведущим допрос, от вида которого меня так и подмывало выскочить из белья:

— Насколько близко вы с ним знакомы? Что можешь сказать о его профессионализме без учета этого заключения?

Я подтянула к себе сумку и достала бумажник (он, к счастью, лежал поверх культурных слоев и геологических напластований и нашелся быстро). Вынула из бумажника визитку и повернулась к компьютеру. Защелкала мышью:

— Знакомы мы с ним достаточно близко. Я бы предпочла чуть более дальнее знакомство, расстояние в один-два штата между нашими рабочими местами для начала подойдет. Что? Зак на смотри на меня так, я не социофоб! — Щелканье мышью стало более возмущенным. — В прошлый раз при обсуждении рабочих вопросов он попытался залезть мне под юбку!

Зак поперхнулся воздухом, лицо его недобро покраснело, и я мрачно поддакнула:

— И это только “во-первых”. Во-вторых… помнишь, я говорила тебе про сайт с псевдонаучно-популярной хренью? — Я отодвинулась от стола, позволяя Заку взглянуть на упомянутый сайт. — Так вот, Вудс — его создатель.

“Приветствую тебя, адепт, ищущий Истины и Справедливости! Ты на верном пути! Субстанция Ка в твоем теле способна перевернуть мир. Нужно лишь уметь к ней воззвать!” Этот текст белыми буквами по черному полю встретил нас на главной странице сайта. Слева вверху размещался неизменный анкх, под приветственным обращением размещалось фото египетской пирамиды. Горизонтальная панель включала основные разделы сайта: “Главная”, “Правда о Магии”, “Древние Боги”, “Магическая лавка”, “Эксклюзивное предложение”, “Отзывы клиентов”.

Я замерла, созерцая великолепие чужой наглости, а Зак, нависший у меня над плечом, нетерпеливо шевельнулся. И я шевельнула мышью, отправляя курсор на ближайшую вкладку, как на битву. Вкладка мигнула, пропуская нас с главной страницы в тайны “правды о магии”.

Здесь Вудс делился с миром теми побасенками, которые пытался мне втирать, прежде чем в его немытую голову пришла мысль меня облапать. Про тайные знания, открывшиеся египетским жрецам, “Книгу мертвых”, сложные ритуалы и заклинания, аскезу, чистоту помыслов и глубокую веру. В завершении автор текстов (в большинстве своем — ворованных) вскользь намекал, что получил доступ к уникальным, считавшимся утраченными, текстам. Поэтому только здесь, только у нас, самая точная чушь, спешите купить.

Я качнула головой, пытаясь вытрясти из нее набившуюся, и открыла вкладку “Древние боги”. Здесь Вудс тоже не был оригинален (по части авторства): основной пантеон с пояснениями, какой бог за что отвечает, как молится и какие жертвы приносить. Я специально на всякий раз пробежала глазами в поисках человеческих, и, к счастью для Вирджила, не нашла. Но откуда что было скопировано, видела, как вживую.

В “Магической лавке” обнаружилась целая линейка артефактов на все случаи жизни, от анкха и “Ока Гора” с инструкциями по применению до диковинных безделушек, от которых веяло китайским ширпотребом. Но ценник был прямо… настоящий!

— Неужели это покупают?! — Я испытала настоящий шок.

— А почему нет? Лотерейные билеты тоже берут.

Зак, который погружался в мир Древнего Египта за моей спиной, перехватил управление мышкой и кликнул на вкладку “Отзывы”.

“Когда мне заблокировали кредитку, я приобрел амулет скарабея. Выполнил все действия по активации согласно инструкции. На следующий день кредитку разблокировали, а через неделю мне повысили зарплату. Рекомендую! Работает!”

“Меня бросил парень. Я приобрела на сайте узел Исиды. Думала, он привяжет этого вонючего козла ко мне. Но нет! Козел сломал ногу, а я познакомилась с новым отличным парнем! Так даже лучше!”

Сообщения — сладкие, как мед, и липкие, как ловушка для мух, от первой и до последней буквы славословили невтакенную магию древних египтян и чудодейственный эффект их амулетов.

— Готов спорить, он сам их пишет!

Я, впрочем, принять пари готова не была и спор не состоялся по техническим причинам.

Хмыкнув, Зак открыл следующую вкладку, и я замерла.

Изначально не ожидая от раздела “Эксклюзивное предложение” ничего, кроме обещаний индивидуальной сборки, которая заставит “субстанцию Ка течь в соответствии с движением светил и циркадными ритмами” или еще какой-нибудь выспренней чуши, и теперь гипнотизировала монитор взглядом, оказавшись не готовой к открывшейся картине:

— Да он… он вообще в себе? Он… он что, разума лишился?

Этот задушенный писк принадлежал, как ни странно, мне.

Потому что с монитора компьютера на меня смотрели музейные экспонаты. В смысле — наши, из музея Эверджейла! Мои экспонаты!

— Сидеть!

Рык Зака навалился мне на плечи лишь на секунду позднее самого Зака и их совокупные усилия вдавили меня в кресло. Еще через секунду я проморгалась, шум в ушах стих и мозги, вроде бы, снова заработали.

Зак, не спеша ослаблять давление, настороженно поинтересовался сверху:

— Что случилось?

— Я ох… ох… ох как я впечатлена. Зак, да все уже, слезь с меня, раздавишь, ты же весишь, как кирпичный дом! Ты представляешь, Зак, он выставил на своем ублюдочном сайте музейные экспонаты! Из нашего музея, из моего хранилища! “Под заказ”! “Аренда”! Ах ты ж… Ах ты ж рыбина снулая! Ах ты ж пингвин немытый! Да я… Да он…

— Марша.

— Что?!!

— Марша, это наверняка копии!

— Безусловно, именно так он и скажет! Но на фотографиях на его мерзком сайте — подлинные музейные ценности! Всё. Всё, Зак отпускай.

Морелли колебался и не спешил разжимать железную хватку, и я рассердилась:

— Зак, честное слово, я бы в любом случае не помчалась его убивать прямо сейчас! Побегала бы по потолку, поорала в никуда и выдохнула бы.

Вот откуда в Морелли столько веса? Выглядит же, как сплошные кости. А отодвинулся — и как будто гранитную плиту сдвинул.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Действовать с наскока в такой ситуации себе дороже — это раз. И поднятый прямо сейчас шум может пойти во вред следствию — это два.

— О, Пресвятая Дева Мария! Да поняла я, поняла: Вудса и его грязные делишки не трогать — полиция заявляет право первой ночи. Вкус у полицейского управления Эверджейла сомнительный, конечно, но что поделать, не спорить же с представителями власти… — я молола всякую чушь скрывая смущение от того, что события последних дней, кажется, ударили по моим нервам сильнее, чем я ожидала и думала. — И вообще… а дай-ка я еще разок на этот выкидыш интернет-торговли взгляну.

— Только на этот раз давай без впадения в амок, договорились?

— Во что?

— В приступы неконтролируемой ярости.

Зак отодвинулся окончательно и мне стало ощутимо холоднее. Стараясь не акцентировать внимание на этом и спеша перевести выброшенный в кровь адреналин в исследовательскую работу, если уж Морелли не дал мне потратить его на двигательную активность, я энергично заклацала мышью.

Зак, тихонько присутствовавший за спиной, не мешал, терпеливо выжидая.

— Смотри, раздел “Магическая лавка” — это новодел. Впрямую Вудс внимание на этом не акцентирует, но здесь все чисто: фотографии, цены — все одно к одному. Поделки, хэнд-мейд. И материалы — медь, бирюза, сердолик, лазурит. Аутентичненько, кстати: это самые распространенные материалы в украшениях рядовых египтян эпохи Нового царства. Ну, еще глина, дерево и кожа — но и здесь Вудс не отстает.

Я деловито открывала фотографии каталога, поясняя то, что Зак видел уже и сам, во время моих поисков.

— Угу, — задумчиво согласился Зак. — А вот “Эксклюзив” — другое дело…

— Другое. Да возьми ты стул, не стой! Нависаешь! Так вот, раздел “Эксклюзивное предложение” — другое дело.

Зак ворчливый тон проигнорировал, среагировав только на суть просьбы и отодвинулся.

— Ну, что скажешь?

— Что я не удивлена. Всегда подозревала, что он — не шоколад. Хотя цвет похож. Зак, это же мошенничество! Откровенное!

— Отнюдь. — Морелли, с сосредоточенным лицом уверенно и ловко листал ленту. Особенно как для тупого копа… — Он, конечно, обещает многое, но весьма обтекаемо и без прямых утверждений. Обрати внимание, сформулировано очень грамотно и аккуратно. При желании, все эти обещания можно вывернуть как угодно. Так что это конечно, мошенничество, но недоказуемое.

— Не могу поверить, что люди на это ведутся…

— О, дорогая мисс Сандерс! На что только люди не ведутся. Вы даже не представляете… А это что такое? — Невозмутимый Зак прокрутил колесико, спускаясь ниже на странице.

— Всё та же легенда про пять животных, — резюмировала я вслух, для Зака. — Я, прямо скажем, была уверена, что она если не редкая, то малоизвестная. А ее, выходит, очень даже много кто знает. Очень близко к тексту Криса Нолена. Все верно: к чему отказываться от хорошего? Вудс — скотина.

— Почему? — Поинтересовался Зак, перегибаясь через мое плечо и цинично завладевая мышью. И прежде чем я успела возмутиться, пояснил: — Я, в целом. не спорю. Но хотелось бы знать, почему он скотина конкретно в этом случае?

— Потому что наглый и беспринципный мудак, — буркнула я.

От Зака веяло жаром, как от печки, и пахло гелем для душа и чем-то мужским, свойственным только ему. И от того насколько будоражаще это на меня действовало, я злилась на саму себя: что такое, Марша, тебе же не пятнадцать и даже не восемнадцать, так чего ж ты ведешь себя, как институтка, которую задел рукавом предмет обожания!

Злость помогала, прочищала мозги, но Морелли, который и не думал отодвигаться, а наоборот, разве что по пояс в монитор моего компьютера не нырнул, был близко, по-прежнему обдавал жаром своего тела и своим запахом, и я могла без всякого дара ясновидения предсказать, надолго здоровой злости мне не хватит.

И ошиблась (что в очередной раз доказывает нам, что магии-шмагии в целом и дара предвидения в частности не существует — как минимум в одной конкретной Марше Сандерс). Когда Зак прокрутил раздел с эксклюзивом дальше, злости я хапнула столько, что на здоровую и нездоровую просто не успевала ее сортировать!