Глава 9

В пути мы провели всего полтора дня, но для меня это время тянулось как бесконечная, изнуряющая вечность. Я изо всех сил старалась казаться невидимкой, раствориться в серых дорожных сумерках, лишь бы не привлекать к себе лишнего внимания. Большую часть дороги я сидела в самом дальнем, темном углу повозки, погруженная в свои тяжелые, мрачные размышления.

Но сильнее всего меня душила глухая, бессильная злость. Из разговоров я узнала, что Дориан намерен задержаться в замке биомага на целую неделю. Семь дней! Для меня этот срок казался катастрофой, личной трагедией. Целая неделя драгоценного времени, за которую моя месть откладывалась, застревая в этих проклятых приграничных туманах. Этот холеный генерал откровенно бесил меня одним своим присутствием, уверенным голосом, безупречной военной выправкой. Я буквально молила богов, чтобы он поскорее завершил свои дела и убрался обратно в штаб, оставив нас в покое.

Эн же, в свою очередь, постоянно крутилась рядом с Дорианом. Они весело вспоминали прошлое, они без умолку болтали и постоянно подтрунивали друг над другом. Со стороны их общение казалось легким и непринужденным, но я, успев изучить целительницу, отчетливо видела её внутреннее стеснение и скрытую, натянутую осторожность. Эн вела тонкую, опасную игру: она панически не хотела, чтобы проницательный кузен догадался, зачем на самом деле мы едем к Мортану. Ей нужно было во что бы то ни стало создать видимость, будто эта поездка — исключительно её личная надобность, её профессиональный интерес как целительницы.

Дориан принимал правила этой игры, смеялся и отвечал на шутки, но то и дело впадал в глубокую задумчивость. Его пронзительный, тяжелый взгляд то и дело возвращался к моей фигуре, словно он пытался прожечь плотную ткань моего капюшона и разгадать, какую тайну скрывает хрипящая спутница его кузины.

Мне не хотелось мешать их фальшивой идиллии, да и притворяться перед генералом не было никаких сил, поэтому на редких стоянках я сразу же уходила прогуляться подальше от лагеря. Мне было о чем подумать, а одиночество стало моим единственным лекарством.

И вот, спустя тридцать часов этой изнурительной ментальной дуэли, туман Мглистых Просторов наконец расступился, являя нам цель нашего долгого пути. Из серой хмурой дымки вырос замок Эбонхолд. Цитадель из черного антрацита выглядела зловеще: острые шпили вонзались в низкое небо, словно пики, а массивные стены, казалось, заживо впитывали в себя скудный дневной свет. Во всем его облике сквозило мрачное, подавляющее и очень опасное величие.

На самом пороге нас встретил до безумия странный дворецкий. Обычно почтенные слуги в знатных домах выглядят сухими, поджарыми и неприметными, словно блеклые тени собственных хозяев. Здесь же перед нами выросла настоящая гора литых мышц, аккуратно втиснутая в безупречно скроенный, но едва не трещащий по швам строгий костюм. Смотрелось это зрелище невероятно комично и забавно.

Генерал Дориан приветливо кивнул великану, очевидно, зная его не первый год. Дворецкий в ответ почтительно, насколько позволяла его мощная шея, поклонился и без единого звука распахнул перед нами тяжелые, массивные двери из темного дуба. Глядя на этот угрюмый фасад, я внутренне приготовилась к тому, что внутри нас встретят беспросветный полумрак, затхлая сырость и пугающая атмосфера заброшенного склепа.

Но стоило нам переступить порог, как вся моя настороженность мгновенно сменилась чистым, запредельным изумлением.

В моем родном Доркалуме магия всегда была строгой, упорядоченной, холодной и подчиненной исключительно жестким военным нуждам — разрушать, защищать, подчинять. Здесь же, внутри Эбонхолда, царил упоительный, контролируемый хаос чистого творения. Вдоль бесконечных извилистых коридоров вместо привычных коптящих факелов в воздухе плавно покачивались и плыли лазурные сферы, разливая вокруг себя мягкий, убаюкивающий свет.

На полированных дубовых панелях стен пульсировали живые, полупрозрачные изумрудные лозы. Они чутко реагировали на тепло наших тел, лениво расправляя листья нам навстречу. Из приоткрытых дверей многочисленных комнат доносилось мерное, завораживающее тиканье невиданных механизмов, едва уловимый хрустальный шепот пробужденных артефактов и тонкие, пряные ароматы редких алхимических эссенций.

Я едва успевала крутить головой, пытаясь рассмотреть каждую деталь. В Доркалуме ничего подобного отродясь не видели. Всё вокруг, от пола до высоких сводов, завораживало, удивляло и заставляло на мгновение забыть о том, сколько боли мне пришлось пережить, чтобы оказаться здесь.

Когда нас наконец проводили в просторный зал для приемов, я внутренне подобралась, готовая встретить кого угодно. Моё воображение, воспитанное на мрачных доркалумских слухах о запретных исследователях, послушно рисовало каноничный образ герцога Морвена Галахада. Я ожидала увидеть безумного, глубоко сгорбленного годами старика со всклокоченной, седой бородой, в испачканном реагентами балахоне и с вечно пахнущими серой и гарью руками.

Каково же было моё потрясение… Нет, настоящее ошеломление. Когда навстречу нам стремительной, легкой походкой вышел высокий, поразительно красивый мужчина.

Герцог Галахад оказался молодым, статным магом. Его лицо украшал прямой, благородный нос, а короткие, слегка вьющиеся волосы пшеничного оттенка мягко оттеняли проницательные голубые глаза, которые словно светились изнутри. Когда он слегка улыбнулся, приветствуя нас, на его щеках проступили легкие, трогательные ямочки, придающие его аристократическим чертам неожиданную живость.

В нем совершенно не чувствовалось той тяжелой, душной и подавляющей ауры хищника, которая была так свойственна драконитам, включая моего покойного мужа, Эдмунда и этого напыщенного генерала, что стоял сейчас за моей спиной. Морвен был чистокровным человеком, но его личная магическая сила была настолько велика и концентрирована, что воздух вокруг него буквально вибрировал от невидимого статического напряжения. При этом, в каждом его движении, в вежливом наклоне головы сквозила удивительная, почти забытая мной человеческая доброта и искренняя мягкость.

Едва Морвен заметил среди нашей компании Эниру, всё его напускное герцогское величие в один миг испарилось, словно утренняя дымка под палящим солнцем.

— Энира… Какая неожиданность, — его уверенный голос ощутимо дрогнул от неприкрытой, трепетной нежности.

Выдающийся ученый, гроза магических аномалий и гений биомагии весь подался вперед, жадно ловя каждое движение её ресниц, а на его бледных аристократичных скулах проступил вполне человеческий, искренний румянец. Мне всё стало понятно в первую же секунду, этот затворник влюблен в мою спасительницу до беспамятства.

Однако Эн проявила поразительную стойкость. На секунду её глаза выдали легкое смущение, но она тут же мастерски взяла себя в руки. Целительница вежливо и подчеркнуто профессионально склонила голову, сделав вид, что совершенно не заметила этого пылкого, обожающего взгляда:

— Здравствуй, Морвен. Я тоже рада тебя видеть. Если позволишь, у меня к тебе есть одно важное дело.

— Конечно, я весь во внимании, — тут же отозвался герцог, готовый, кажется, по первому её слову перевернуть весь Эбонхолд вверх дном.

— О-о-о, видишь ли… это очень личное, — заговорщически прошептала Эн.

Она сделала это намеренно, чуть понизив голос, но так, чтобы её слова отчетливо долетели до ушей стоящего рядом Дориана. Эн разыгрывала этот спектакль безупречно, филигранно уводя подозрения кузена в сторону. Ей нужно было, чтобы все вокруг, и в особенности этот дотошный генерал, думали, будто вся эта поездка связана исключительно с её собственными секретами и нуждами.

— Личное?.. Кхм, — Морвен забавно растерялся и слегка поперхнулся, явно не ожидая, что у неприступной Эниры может быть к нему какое-то тайное, интимное дело. В его глазах на секунду вспыхнула робкая, безумная надежда. — Что ж… Хорошо. В таком случае мы обсудим это сразу после ужина.

— Как тебе будет удобно, — Эн довольно улыбнулась и, обернувшись, незаметно подмигнула мне.

Мол, смотри и учись, Виктория. Рыбка заглотила наживку, а грозный генерал молний остался в дураках, считая нас просто парой сентиментальных подружек.

— Дориан, — Морвен наконец вспомнил, что перед ним стоит не только любимая женщина, и обернулся к генералу. — Я ждал, что ты приедешь, и, если честно, даже знаю по какой причине. Но давай обсудим твои государственные дела позже.

— Хорошо, — сухо и как-то слишком отстраненно ответил генерал.

Дориан медленно перевел свой тяжелый, пронзительный взгляд на меня. Морвен безошибочно проследил за направлением мыслей друга и тоже повернулся в мою сторону.

Я внутренне замерла, приготовившись к худшему. Но глаза хозяина замка тут же расширились. В них не было ни капли брезгливости, отвращения или фальшивой жалости, к которым я уже успела привыкнуть в дороге. Это был чистый, благоговейный трепет гениального творца. В его глазах горел искренний, жадный, почти детский интерес ученого, который увидел перед собой редчайший, уникальный шедевр природы. Мне впервые за долгое время стало по-настоящему приятно. Я почувствовала себя не покалеченным монстром, а загадкой, которую этот человек мечтает разгадать.

— А это что за удивительное создание? — Морвен восхищенно выдохнул, но тут же спохватился и вопросительно перевел взгляд на Эн.

— Это моя близкая подруга Виктория, — быстро перебила его целительница. Она ловко шагнула вперед и, собственническим жестом взяв раскрасневшегося герцога под руку, мягко увлекла его за собой. — И как ты сам только что пообещал, Морвен, сразу после ужина мы всё-всё с тобой обсудим. И только наедине.

Она вела его по широкому коридору, уводя на второй этаж, и мы послушно последовали за ними. Гвардейцев генерала со всеми почестями расположили на первом, гостевом этаже, нам же с Эн и Дориану выделили роскошные покои на втором. Я шла замыкающей, стараясь держаться подальше от шагающего рядом генерала, и буквально с открытым ртом рассматривала стены. Каждое приспособление в Эбонхолде казалось мне чудом: странные медные раструбы, из которых доносился шепот очищающих заклинаний, загадочные крутящиеся диски на дверях… Я даже близко не подозревала, для чего всё это нужно.

Мои личные покои вообще повергли меня в ступор. Едва я переступила порог, как комната сама подстроилась под меня.

Мягкий, теплый свет лился прямо из изящных настенных ниш, где вместо свечей или факелов покоились крупные полупрозрачные кристаллы. Стоило мне провести ладонью мимо специальной руны у двери, как их сияние послушно приглушалось, создавая уютный полумрак.

Но настоящим потрясением стала примыкающая к спальне уборная. В моем родном Доркалуме даже в богатых домах слуги таскали ведра с горячей водой, а здесь царила чистая магия плоти и стихий. Вода лилась в глубокую мраморную чашу прямо из раскрытой пасти декоративной медной ящерицы. Никаких труб! Стоило нажать на едва заметный изумрудный камень, как из воздуха материализовалась чистейшая, идеально горячая вода, от которой поднимался густой пар с ароматом хвои. А когда я закончила умываться, вода сама с тихим шипением ушла вглубь артефакта, оставив чашу абсолютно сухой и чистой.

Это было невероятно. Дико. И так непривычно для доркалумской беженки.

…

Я поспешно смыла с себя дорожную пыль, наслаждаясь живительным теплом магической воды, и быстро переоделась. С собой у меня было всего несколько самых простых, скромных платьев. Без всяких изысканных шнуровок, корсетов и сложных застежек, с которыми моим пока еще слабым, исхудавшим пальцам было бы попросту не совладать. Сердце в груди глухо и неровно стучало. Мне дико, до дрожи не терпелось поскорее встретиться с Морвеном с глазу на глаз, поговорить с ним без посторонних ушей и наконец получить четкий ответ: сможет ли он помочь мне? Дарует ли он мне новую, безупречную внешность для моей будущей мести?

Ведомая этим жгучим нетерпением, я бесшумно выскользнула из покоев и спустилась по широкой лестнице на первый этаж. Но едва мои ступни коснулись паркета просторного холла, как до моих ушей донеслись приглушенные, но эмоциональные звуки чужого разговора, доносившиеся из глубин коридора.

Я вовсе не собиралась намеренно подслушивать чужие секреты. По крайней мере, я попыталась себя в этом убедить. Но дикий инстинкт выживания, обострившийся до предела после пережитого предательства, заставил меня замереть на месте. Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что в огромном холле я совершенно одна и никто меня не видит, я сделала несколько мягких, крадущихся шагов по направлению к кабинету герцога.

В кабинете, судя по долетавшим до меня громким, раздраженным голосам, вовсю шел нешуточный спор между хозяином замка и Дорианом. Я прильнула к прохладной стене у самой двери. Из обрывков фраз и резких реплик, которые мне без особого труда удавалось перехватывать, передо мной начала проясняться истинная, весьма интригующая причина визита «местного генерала».

Как выяснилось из долетавших до меня фраз, Морвен Галахад был слишком ценной фигурой для всей Империи Арканум, чтобы Корона могла лишить его своего высочайшего покровительства из-за эгоцентричного затворничества. Этот человек создавал мощнейшие артефакты, способные в разы усиливать и без того грозную природную силу драконитов, и варил поистине уникальные зелья регенерации, спасавшие жизни высшим военным чинам.

Но была у молодого герцога и куда более глубокая, тайная страсть — запретные биомагические эксперименты над людьми, и не только над ними. Он был буквально одержим идеей создать «супер-драконита», искусственно и очень ювелирно совмещая человеческую плоть с чистыми магическими элементами. Что примечательно, свои опасные опыты Морвен ставил исключительно с согласия добровольцев и платил за этот смертельный риск поистине королевские суммы золотом. Вот только желающих в последнее время всё равно практически не находилось: чистокровные дракониты до ужаса боялись в ходе этих безумных манипуляций осквернить или вовсе навсегда потерять свою врожденную силу.

И вот, буквально неделю назад, один из его самых амбициозных и удачных экспериментов вышел из-под контроля.

— Морвен, твой человек с огромными крыльями чуть не сорвал хрупкое мирное соглашение между соседними герцогствами! — донесся до меня резкий, раздраженный голос Дориана. — Этот парень, не рассчитав траекторию своего первого полета, с размаху, выбив витражное стекло, завалился прямо в окно спальни сопредельного герцога! Ты хоть представляешь, какой там поднялся переполох?! Стража до сих пор на ушах стоит!

— Но Дориан… Он просто хотел летать! — виновато, точно напроказивший ребенок, начал оправдываться биомаг. — Это был чистый научный прорыв! Плод моих многолетних трудов!

— Этот твой прорыв едва не расстреляли из тяжёлых арбалетов прямо на шёлковых простынях его светлости! — в тон ему ответил генерал, и в его голосе сквозь ярость отчетливо пробилась глубокая усталость верного друга. — Я прибыл сюда не как каратель, Морвен, а как твой близкий друг. Корона бесконечно ценит твои уникальные зелья, но Император убедительно просит: ради всех богов, проводи свои эксперименты тише. Без свидетелей, без громких дипломатических скандалов и, будь добр, без влетающих людей в чужие окна!

Герцог лишь тяжело, сокрушенно вздохнул и понуро закивал головой.

— Ты же сам прекрасно знаешь, Дориан, это вышло совершенно случайно, — тихо ответил Морвен, но уже в следующую секунду его уныние бесследно испарилось, а голос зазвучал с прежней триумфальной страстью: — Но зато какой экземпляр получился! Каков венец творения! Подумай только: теперь не только благословенные высшие дракониты смогут единолично царить в облаках, но и самые обычные люди! Я буквально взломал эту природную несправедливость!

В его тоне сквозила такая безумная, почти детская гордость собой и своим крылатым подопечным, что я по ту сторону двери невольно затаила дыхание. Этот человек действительно раздвигал границы невозможного.

— Погоди радоваться, — трезво и жёстко осадил друга генерал. Но в его голосе вдруг не осталось ни капли командного тона. Прорвалась глухая, усталая боль. — Меня прислали сюда в первую очередь для того, чтобы убедиться, что твой летающий гибрид не представляет опасности ни для окружающих, ни для самого себя. Я намерен лично наблюдать за ним всю эту неделю, и только по истечении этого срока мы определим, когда и в каком виде его стоит представить Императору.

Услышав это, я едва не выругалась вслух, до боли впившись ногтями в ладони. Семь дней. Мои худшие, самые мрачные опасения подтвердились из уст самого генерала. Из-за его затянувшейся министерской проверки я была вынуждена торчать в этом замке, пока драгоценное время утекало сквозь пальцы, оттягивая момент моего возмездия. О боги, как же сильно Дориан меня этим раздражал!

— Как скажешь, — Морвен весело потер ладони в предвкушении, совершенно не обидевшись на суровый тон друга. В его глазах снова зажглись азартные, хищные огоньки истинного исследователя. — Завтра же с самого утра начнем испытания. Я лично докажу тебе, чего стоит этот парень и на что способна моя биомагия!

— Ты одержим, Морвен. Ты сшиваешь чужую плоть, ищешь запретные формулы регенерации, пытаешься создать идеальное тело... Но ты не сможешь обмануть смерть. Ты не вернёшь её. Её тело было разрыто проклятием, и никакие эксперименты этого не изменят.

За дверью повисла мёртвая, звенящая тишина.

— Я найду формулу, Дориан, — голос биомага дрогнул. В этой дрожи было столько отчаяния и непрожитого горя, что у меня за дверью перехватило дыхание. — Я перепишу саму суть человеческой плоти. Я создам сосуд, который не поддастся гниению. Никто... никто больше не умрёт у меня на руках, пока я бессилен что-либо сделать.

— Ты не бог, мой друг, — тихо, почти с сожалением выдохнул Дориан. — И твои добровольцы — не холсты для твоей боли.

— Посмотрим друг, посмотрим. — ответил Морвен. Дориан в ответ лишь коротко, понимающе усмехнулся. Послышался шорох отодвигаемых кресел, и я, сообразив, что разговор окончен, поспешно отступила в тень коридора, затаив дыхание, когда тяжёлые двери кабинета открылись и оба мужчины вышли в холл, направившись к лестнице.

Я выждала ещё несколько секунд и, движимая странным, щемящим любопытством, толкнула соседнюю дверь. Она оказалась не заперта.

Это была не лаборатория, а скорее личный архив и кабинет Морвена. На массивном дубовом столе, заваленном пергаментами, не было жутких кусков плоти или скальпелей. Зато там лежал один большой, детально прорисованный анатомический эскиз.

Я подошла ближе и почувствовала, как ком подступает к горлу.

На бумаге была изображена молодая девушка. Но её тело... оно было покрыто сетью чёрных, магических язв, которые буквально разъедали плоть и кости. Это была не просто болезнь. Это было медленное, мучительное проклятие, от которого не существовало исцеления. Вокруг эскиза, на сотнях листов, были исписаны формулы, заклинания и схемы регенерации. Каждая из них была яростно, до дыр перечёркнута самим Морвеном.

А рядом, на самом краю стола, среди дорогих алхимических склянок, стояла простая, грубо вырезанная из дерева фигурка маленькой девочки.

Внезапно его безумная одержимость плотью, его маниакальное желание победить смерть и уродство обрели пугающий, трагичный смысл. Он не просто играл в бога. Он отчаянно, раз за разом, пытался искупить свою вину. Пытался создать идеальное тело, потому что не смог спасти от разрушения ту, кого любил. Скорее всего сестру.

Я тихо отступила к двери. Чистокровные дракониты до ужаса боялись его опытов... но теперь я знала: настоящая сила Морвена заключалась не в его гениальности. А в его бесконечной, всепоглощающей боли.

…

Ужин застал нас в огромной, величественной столовой замка. Высокие, узкие готические окна выходили прямо на бурлящие, клубящиеся туманы Мглистых Просторов, которые в сумерках казались живыми. Длинный дубовый стол ломился от изысканных кушаний и редких вин, но тяжелая атмосфера за ужином была натянута как струна. Малейшая искра, и этот фальшивый покой разлетелся бы вдребезги.

Морвен сидел во главе стола, практически не прикасаясь к еде. Всё его внимание, весь его мир в этот момент сузились до одной-единственной женщины, Эниры. Герцог то и дело ловил каждый её мимолетный взгляд, трепетно подкладывал на её тарелку самые лучшие, лакомые кусочки и без умолку пытался завязать непринужденную беседу.

Но целительница оставалась вежливой, мягкой и непреклонной. На её щеках то и дело проступал румянец стеснения, но она искусно прятала его, методично выстраивая между собой и влюбленным биомагом глухую, непробиваемую стену из холодного официоза. Эн продолжала свою игру, изо всех сил делая вид перед кузеном, что её связывают с хозяином замка исключительно давние дружеские и деловые узы.

Напротив меня восседал Дориан. Без своих тяжелых, внушительных доспехов, в одной лишь простой темной рубашке с расстегнутым воротом, он казался еще шире в плечах, а его драконья аура казалась еще более осязаемой. Генерал ел неторопливо, с безупречной военной точностью разделывая мясо, но я буквально кожей, каждым оголенным нервом чувствовала его пронзительный, тяжелый, изучающий взгляд.

Он украдкой, но очень пристально разглядывал мои шрамы. Его брови то и дело хмурились, выдавая напряженную работу мысли. Генерал явно пытался сопоставить хрипящую, болезненно исхудавшую девушку с той завесой строжайшей секретности, которой окутывала меня Эн. Дориан пока не знал всей правды, но, судя по его сосредоточенному лицу, уже начинал догадываться, зачем женщине стакой внешностью понадобился лучший и единственный в Империи мастер биомагических трансформаций.

Впрочем, мне было абсолютно плевать на него, на его генеральский чин и на то, какие ребусы сейчас разгадывает его породистая голова.

Я сидела, низко опустив голову и глядела исключительно в свою тарелку, лишь бы не встречаться с ним глазами. Сама его близость, этот властный разворот плеч и хищный взгляд душили меня, до дурноты напоминая об Эдмунде. Но под столом, скрытая складками простого платья, моя правая рука намертво, до побеления суставов сжимала массивный отцовский медальон. Мой единственный якорь. Моя нерушимая цель.

Очень скоро этот милый, потерявший голову от любви биомаг подарит мне новое, безупречное лицо. И вот тогда моя настоящая, кровавая игра с палачами из Доркалума начнется по моим правилам.