Глава 5

— Что здесь происходит? — стараюсь говорить спокойно и уверенно, но голос предательски дрожит. То ли от страха, то ли от гнева.

Мужик с кнутом раздраженно выдыхает.

— Так наказываем, госпожа, — басит он и смачно сплевывает на землю. Капельки слюны оседают на густой бороде. — Вы же сами приказали. Два дня назад.

У меня дар речи пропадает. Ева приказала отхлестать ребенка. Пацан дрожит, смотрит на меня затравленным зверем. Сердце сжимается.

Обращаю внимание, что называют госпожой — возможно, еще не знают, что меня уже сослали в крыло для слуг. Хотя… развода-то еще вроде как не было. Я бы заметила. Надеюсь.

— За что?

— Так оскорбил он вас. Платье ваше испачкал.

— Вспомнила, — медленно говорю я. — Я передумала. Не нужно наказывать.

Мужик сдвигает кустистые брови на переносице, словно я начала вдруг говорить на каком-то незнакомом языке.

— Я сама его накажу, — неуверенно добавляю я. На хмуром лице появляется понимание.

— Да пожалуйста, — он кивает двум другим, что продолжают удерживать пацана. Лицо у него все чумазое, в слезах. У меня ком к горлу подкатывает, а потому следующие слова звучат хрипло:

— Иди за мной.

Я направляюсь к замку и лишь по шаркающим шагам чуть позади понимаю, что мальчишка идет следом. Мысли у меня в голове крутятся совсем нерадостные. Почему-то я считала, что Ева была кем-то вроде меня: любящей женой, которую постигла несправедливость. Сейчас… не знаю, что и думать.

— Как тебя зовут? — спрашиваю, когда мы оказываемся в моей комнате. Мальчишка смотрит в пол, глаз не смеет поднять. Рубашка, которую он успел натянуть по пути, болтается на худом теле.

— Эррин, тейра Дорвенар, — говорит он. Если я правильно поняла, тейра — это обращение. Получается, что мое полное имя — Ева Дорвенар. Надо бы запомнить.

— Ты голоден, Эррин? — замечаю, как он мимолетом скользит глазами по недоеденному завтраку. — Поешь.

Он поднимает на меня серые глаза, в которых я читаю сомнение. Явно не знает, чего от меня ждать.

— Поешь, — с нажимом повторяю я. — Это приказ.

На этот раз он почти сразу садится за стол и принимается поглощать пищу. Торопливо, словно боится, что ее в любой момент отберут. Чтобы его не смущать, иду в крохотную уборную. Рука зудит почти не переставая. Я стараюсь ее не трогать, и это ощущается как самая настоящая пытка. Лью на нее холодную воду. К моей досаде, почти не помогает.

Рассматриваю краснеющий участок кожи, что по форме удивительным образом начинает напоминать мое родимое пятно. Вспоминаю, что оно болело прямо перед тем, как я попала в этот мир. Совпадение?

Вопросы в моей голове только множатся, и я пока не представляю, где искать ответы.

Возвращаюсь в комнату. На подносе и крошки не осталось. Пацан стоит, вытянувшись по струнке рядом со столом, ждет уготованной кары.

— Ну что. Рассказывай, Эррин, — я складываю руки на груди. — Чем оправдаешь свое поведение?

Он слегка оживает. Рассказывает историю, от которой у меня, честно говоря, мороз по коже. Мать его работает на кухне, и несколько дней назад ее поймали на воровстве. Ну как, поймали. Эррин уверяет, что за все годы она и крошки лишней домой не принесла, в то время как экономка…

На этом месте он поспешно замолкает и снова возвращается к судьбе матери. Отправили ее в темницы, значит, а дома годовалое дитя. Вот и обратился Эррин к госпоже с просьбой рассказать обо всем Владыке. Чтобы тот разобрался и наказал виновных.

Момент выбрал неудачный.

То ли Ева была на взводе, то ли у нее просто такой характер, но она пнула Эррина, что решил упасть ей в ноги и взялся за край подола. Оскорбил он ее своими грязными прикосновениями и назойливостью. Собственно за это она и приказала кинуть его в темницу на пару дней, затем отхлестать.

Когда он заканчивает, в комнате воцаряется тишина. У меня в голове не укладывается подобное. Кажется, Ева была той еще стервой, но разве здесь нет каких-то законов? Куда смотрел Владыка? Может, он и сам ничем не лучше?

Бежать, определенно отсюда надо бежать. Вот только куда?

— Я определилась с наказанием, — говорю я спустя несколько долгих минут.

Эррин сжимается под моим взглядом. Серые глаза смотрят настороженно и как-то по-взрослому. — Здесь ужасно скучно. Будешь развлекать меня историями.

— Историями?

— Легенды, предания… неужели ничего не знаешь?

Эррин задумывается на несколько мгновений, а затем нерешительно предлагает:

— Предание о драконах-основателях?

Я киваю. Драконы, так драконы. И не прогадала — рассказ хоть и долгий, но из него мне удается узнать ключевые факты о мире Аэргор. По легенде создали его пять драконов, чья кровь сейчас течет в жилах Владык. Мы находимся на Западной земле, или Зельтарии, что находится под крылом скалистого дракона.

На Востоке простирается Эстрелис, Северные Земли зовутся Норхадель, и есть еще Южные — Саарвиния. В центре находится Сар-Драэн, где восседает что-то типа главного Владыки.

Я слушаю внимательно. Жалею, что под рукой нет карандаша и бумаги — запомнить все эти названия просто нереально. Эррин превосходит все мои ожидания и называет имена всех правителей. Я выцепляю главное — имя моего мужа. Рейнар Дорвенар.

Скалистый дракон.

Эррин рассказывает о нем с явной гордостью и восхищением. Под его правлением границы Зельтарии защищены, и жители Западных земель могут наконец-то спать спокойно. Его меч не знает поражений, воины — усталости, а враги — милосердия.

Хвалебная ода заканчивается, и я наконец-то имею хоть какое-то представление о месте, где оказалась. Владыка тут почти что бог — его уважают, почитают, восхищается. А я, потерявшая его расположение…

Ну да ладно, проще будет затеряться.

— Будем считать, что отработал свое наказание, — говорю я. Из головы не выходит судьба матери Эррина. Он говорил, что разобраться может Владыка, но вот проблема в том, что мне Рейнар велел не показываться ему на глаза.

И нарушать этот приказ мне хочется меньше всего.

— Правда? — пацан явно не может поверить своему счастью. — Так я еще много историй знаю!

А затем падает на колени, ударяясь лбом о каменный пол.

— Я вам все-все расскажу. Только прошу, поговорите с Владыкой. Мне, простому подмастерью, ни за что к нему не попасть!