Глава 35

Наше дыхание смешивается. Губы едва ощутимо касаются друг друга. Его желание — сильное, разрушительное, стремится по нашей связи ко мне. Распаляет медленно тлеющие угли, превращая в жаркое пламя.

Мне вдруг так невыносимо хочется преодолеть разделяющее нас расстояние. Почувствовать его вкус на губах, забыться. Притвориться, что все происходящее нормально. Но я отворачиваюсь. Чувствую на щеке его разочарованный выдох.

— Ты относишься ко мне, как к питомцу, Рейнар. Я остаюсь взаперти, потому что тебе так удобно. Посадил на цепи истинности. Заботишься, тут я не спорю. Но у нас ничего не получится, пока ты не начнешь учитывать мое мнение тоже.

— Я уже потерял тебя один раз. А ведь тогда я тебя не знал даже. Ничего, кроме того, что на тебе моя метка, и что ты пахнешь как… — он делает глубокий вдох, словно пытаясь разобрать. — Как сама жизнь. Это жуткое чувство. Невыносимое. Агония, что поглощает разум и тело. А теперь еще я тебя знаю, Лена. И ты носишь нашего ребенка.

Внутри от его слов что-то сжимается. Он говорит искренне, признается в своей слабости. Не может не подкупать.

— Я не буду рисковать собой, Рейнар. Буду держаться все время рядом. И ни за что не позволю причинить нашему ребенку вред.

Чувствую его колебание. Разрывающее душу сомнение. А затем слышу резкое:

— Хорошо.

Говорит так, словно через себя переступает и сам боится передумать. А у меня внутри поднимается такая незамутненная радость, что я не выдерживаю. Встаю на цыпочки и целую его. В щеку. Хочется поблагодарить — за то, что услышал. Пошел навстречу — вопреки собственным желаниям.

— Не так быстро, Лена, — рычит он, когда я отстраняюсь. Пальцы зарываются в волосы на затылке, губы накрывают мои. Его поцелуй словно ураган. Жадный, нетерпеливый, пробирающий меня до самого нутра.

Он сносит барьеры, что я так тщательно выстраивала все это время. Заставляет гореть тело в огне. Рейнар прижимает меня к себе, гладит. Сжимает одежду так, словно он ненавидит эту преграду между нами.

Мое тело словно объято лихорадкой. Слабое, льнет к нему в поисках опоры. Жадно целую в ответ. Цепляюсь за его рубашку руками. И сама не понимаю, как мои ладони проникают под нее.

Касаюсь рельефного живота, груди. Мышцы напрягаются под моими руками, словно он готовится к прыжку. Кончиками пальцев ощущаю таящуюся под теплой кожей силу. Мощь. Дикий зверь в обличье человека.

Раньше я так его боялась, а теперь испытываю что-то вроде восхищения. Легонько провожу ногтями, и поцелуй вдруг тоже замедляется. Становится более плавным, глубоким. Чувственным.

«Моя», — сквозит в каждом движении его рук и губ. И я вдруг с каким-то восторгом осознаю, что он тоже мой. Этот жесткий, несгибаемый мужчина — мой муж, отец моего будущего ребенка. Тот, кто сделает все, чтобы защитить нас.

И никогда не предаст.

Это осознание такое яркое, что что-то внутри меня переворачивает. Желание по-прежнему вибрирует внутри. Но еще там есть и другое чувство. Светлое, правильное. И мне почему-то кажется, что оно не имеет никакого отношения ни к метке, ни к истинности.

Это мой собственный выбор.

Рейнар чувствует смену моего настроения. Прикосновения становятся все более настойчивыми, уверенными. Пальцы проходятся по моей спине, ослабляя завязки. Проникают под ткань.

— Не останавливай меня, Лена, — шепчет он, отрываясь от моих губ. — Потому что я не смогу остановиться. Не сейчас, когда ты… наконец-то принимаешь меня. Моя жена. Моя истинная. Жизнь моя.

У меня в животе что-то сладко сжимается от его слов. Ловлю его горящий взгляд и тихо отвечаю:

— Разве я останавливаю?

На его лице расплывается медленная улыбка. Не торжествующая — просто… счастливая. Рейнар поднимает меня на руки, несет к кровати. Снова целует, затягивая в омут желания.

Кожа покрывается мурашками, когда одежда спадает, а спиной я ощущаю холодные простыни. А затем следует жар. Его губы и руки повсюду. Ласкают, изучают, словно он и в самом деле впервые видит это тело.

Раньше на задворках сознания была мысль, что призрак Евы будет преследовать нас всю жизнь. Но это не так. Кажется, что между нами ничего нет. Ни призраков, ни страхов, ни недопониманий, ни расстояния.

В единое целое слились.

Тону в этих ощущениях с головой. Сама несмело изучаю его — провожу ладонями по коже, пробую ее на вкус. Наслаждаюсь. Упиваюсь каждым мгновением, его эмоциями, своими. Близостью наших тел и душ.

Рейнар ненасытен. Доводит меня до исступления снова и снова, ловя губами мои стоны. И лишь затем отпускает контроль над собой.

Усталость и ранний подъем делают свое дело — я почти сразу засыпаю, расслабившись в руках мужа. И просыпаюсь, когда в комнату проникают яркие лучи заходящего солнца. Рейнар лежит рядом. Не спит. Моя голова по-прежнему лежит на его плече, нога перекинута через живот. Он рассеянно касается моих волос, о чем-то размышляя. Но сразу переключается на меня.

— Как ты себя чувствуешь, Лена?

Я потягиваюсь, чувствуя приятную усталость во всем теле. А еще втайне радуюсь, что он не ушел заниматься своими делами. Остался со мной.

— Хорошо. Но, кажется, что и пальцем не могу пошевелить.

Рейнар смеется.

— Ну вот ты и разгадала мой план. Буду любить тебя целыми днями, чтобы ты и шага не смогла из комнаты сделать. Как тебе?

— Заманчиво, заманчиво, — я смущенно улыбаюсь в ответ. Трусь носом о его плечо. «Любить». Иначе произошедшее между нами и не назовешь.

Прислушиваюсь к себе — сожалений внутри ноль.

— Проголодалась?

— Целого дракона бы сейчас съела.

— Дракон будет на десерт. Потерпишь?

— Десерты вредны для фигуры, — с сомнением тяну я, хотя так и тянет засмеяться.

— Именно этот не вреден. Наоборот, приводит твою фигуру в лучшую форму, — он скользит ладонью на живот. — Правда, результат только через несколько месяцев будет виден.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я снова проваливаюсь в темный омут.

— Так, ужин! — громко заявляет он. Трясет головой, словно тоже наваждение хочет сбросить. — Вам с ребенком нужно хорошо питаться.

Встает, наскоро одевается и почти сразу выходит. Возвращается через полчаса с подносом в руках. Снова проверяет каждое блюдо магией, прежде чем позволить мне приступить к еде.

Вид у него при этом крайне задумчивый. Его напряжение на одной ноте звенит по нашей связи.

— Что-то случилось? — спрашиваю я.

— С границы пришли тревожные вести. Произошел крупный прорыв. Меня просят прилететь.