Глава 10

— Я ненадолго, — отрывисто говорит он, кидая тонкие кожаные перчатки на край стола. Заходит без малейшего стеснения, словно он тут полноправный хозяин. А, ну да…

— Уж надеюсь, — вскидываю подбородок, и его глаза опасно сужаются. Ноздри вновь раздуваются слишком сильно, как у хищника, почуявшего добычу.

Струна опасности вновь тихо звенит внутри, как это всегда бывает в его присутствии. Он надвигается. Слишком медленно, и какое-то густое ожидание разливается между нами, словно патока. Не знаю, что мне хочется больше: отвести взгляд, либо смотреть на него не моргая.

— Ты опрокинула поднос на стражников, — говорит он. Не пойму, то ли обвинение, то ли констатация факта.

— Неужели у Владыки нет других важных дел, кроме как лично меня в этом упрекнуть? — говорю ровно, глядя куда-то сквозь него. Буквально кожей чувствую его растущее раздражение.

— С каких пор ты такой бойкой на язык стала, м? — он берет меня за подбородок и задирает лицо.

— С тех пор как поняла, что мне нечего терять, — отвечаю я.

— Разве? — он наклоняется ниже. От тихого голоса мурашки по коже. — Я ведь оставил тебя под своим крылом, Ева. А мог бы лишить имени, изгнать… забыла, как умоляла меня этого не делать? Ты и дня не протянула бы в мертвых землях.

Пытаюсь осознать сказанное, и у меня словно в голове щелкает. Имени лишить? Да оно даже не мое! А изгнание… разве не это мне нужно? Про мертвые земли, конечно, стремно звучит, но у меня целый пакет злата, придумаю что-нибудь.

Сбегу по пути в более гостеприимное место. Чем не план?

— Может, я передумала? — выпаливаю я.

Его брови хмурятся, а губы сжимаются в тонкую линию. Каким-то шестым чувством улавливаю его колебание. Надо бы поднажать с аргументами.

— Поняла, что скорее сброшусь с крыши замка, чем буду прислуживать тебе и твоей новой жене! — Горячо подхватываю я. — Скорее сгину в мертвых землях, чем еще раз разделю с тобой ложе! Да я…

Осекаюсь, когда вижу его пылающий взгляд. И только сейчас вспоминаю, с кем говорю. Его пальцы сжимают лицо так сильно, что губы складываются «уточкой». Темно-серые глаза прожигают во мне дыру.

— А всего несколько дней назад ты иначе пела, дорогая жена, — последнюю фразу презрительно выплевывает мне в лицо. — Времени зря не теряла, нашла себе нового покровителя?

Я едва глаза не закатываю от абсурдности обвинения. Его там новая избранница ждет, а он ко мне цепляется с непонятными придирками.

— А что, только тебе можно личную жизнь налаживать? — пытаюсь вырваться, но он внезапно хватает меня за предплечья. Притягивает к себе так, что буквально впечатывает в свое тело. И начинает… обнюхивать.

На пару мгновений я замираю — чисто от неожиданности. А затем принимаюсь вырываться. Мне так не по себе от всех этих его звериных замашек… даже не знаю, как объяснить. Внутри дребезжит натянутая струна, а все инстинкты велят держаться от него подальше.

— Оставь меня в покое!

Дергаюсь, как от удара током, когда он внезапно кусает мою шею, влажно проводит по ней языком. Толкает куда-то, и с затаенным ужасом осознаю, что позади меня кровать. Нет, нет, нет!

Адреналин бежит по венам, и я сама не понимаю, каким чудом мне удается вырвать одну руку. Упираюсь в его плечо, а когда он поднимает голову, то замахиваюсь со всей дури. Пощечина получается настолько звонкой, что просто оглушает. Звенящий звук повисает между нами.

На его лицо страшно смотреть. Потемневшее, с идущими волной мерцающими чешуйками в том месте, где я его ударила. Глаза нечеловеческие — с узким змеиным зрачком.

Зуд на руке, ослабший с появлением линий, вновь дает о себе знать. Ткань на запястье ослабла — так и чувствую, что она вот-вот слетит. Пожалуйста, пожалуйста, только не сейчас.

Рейнар касается моего лица, и я дергаюсь, как от удара, хотя он просто зачем-то заправляет выбившуюся прядь за ухо.

— Как столь красивая женщина может быть столь гнилой? — вибрирующим голосом спрашивает он. Словно мысли вслух произносит. — Служанка призналась, что видела, как ты добавила яд в стакан.

Ну, конечно. А вот и народная любовь подоспела.

— Я этого не делала. Да и следов не было! Или слово служанки стоит дороже, чем слово твоей жены?

— У тебя было достаточно времени, чтобы от них избавиться. А твои слова… они вообще ничего не стоят.

Рейнар рассматривает меня своими нечеловеческими глазами, их выражение абсолютно нечитаемо. Хватка на моем теле ослабевает, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не осесть на пол. Тишину прерывает лишь наше тяжелое дыхание.

— Однако доказательства косвенные, — продолжает он. — Иначе тебя уже волокли бы на площадь, чтобы всыпать плетей. Но я же тебя знаю…

Я бледнею. Сколько пройдет времени, прежде чем меня подставят достаточно сильно? Или и вовсе отравят?

— Ты заслужила изгнание, — изрекает он. А после пытливо изучает мое лицо. Словно ждет, что я вот-вот упаду ему в ноги и начну умолять об обратном.

— Хорошо, — спокойно, насколько это вообще возможно, киваю я. Его лицо каменеет. Больше он ничего не говорит. Отстраняется и идет к двери.

Зажмуриваюсь, услышав громкий хлопок. А затем медленно выдыхаю и не глядя сажусь на кровать. Развязываю окончательно ткань и замечаю, что рисунок становится более четким. Успеть бы.

* * *

Эррин приходит на следующий день, и первым делом я спрашиваю его о мертвых землях. Для меня он энциклопедия, интернет-поисковик и единственный собеседник — все это в одном лице.

Выясняю, что мертвыми землями называются территории за пределами пяти драконьих королевств. Живут там в основном люди. Ну, как… живут. Выживают. Темная магия поглотила их земли, принеся с собой нищету, разруху и смерть. Но это не худшее.

Некоторые подверглись ее влиянию и тогда появились Измененные — существа, утратившее человеческий разум и даже облик. Эррин принимается в красках описывать их внешний вид, и я уже начинаю сомневаться, что идея с изгнанием была удачная.

— Измененный… кожа у него такая, черная, блестящая, как железо. На руках когти длиннющие, будто мечи, — он с восторгом разводит руки в стороны, показывая их длину. — Лицо в тени прячется… только глаза видно — красные, как угли. Говорят, раньше это были люди, но я не верю — в человеке не может быть столько тьмы.

— Ты их видел? — ахаю я.

— Мне дядька рассказывал, прямо перед тем, как на границе пропал. Шесть мне было.

Тяжело сглатываю. Да, психика у местных детей — просто кремень. Вспоминаю, что Эррин хочет поступать в военную академию. Не для того ли, чтобы с ними сражаться? У меня аж голова кругом идет от страха за его жизнь.

Как бы то ни было, лучше бы уж он научится военному делу, нежели так на фронт сбежит. По характеру вижу что может.

Так, к Измененным этим мне нельзя. И где-то поблизости оставаться тоже — непонятно, что с меткой делать.

Ааа, как же все тут сложно, голова взрывается.

Я вновь мучаю Эррина расспросами целый день, и к его концу у меня даже формируется план. Вот только участвовать в нем он отказывается. Вновь твердит, что нужно все рассказать Владыке.

Чувствую прилив страха и неведомым образом вновь обращаюсь к своей силе. На душе кошки скребутся, что приходится заставлять его подчиняться подобным образом. Но, чую, по-другому мне просто не выжить.

Запрещаю ему что-либо рассказывать, а когда он уходит, валюсь на кровать без сил. Чувствую себя выжатой, словно лимон.

Следующие дни проходят как в тумане. Метка становится все четче, и моя тревожность растет просто в геометрической прогрессии. Обо мне словно все забывают, занятые приготовлениями к брачному торжеству. Рейнар неплохо устроился — свадьба у него запланирована на следующий после развода день.

Я же лелею мысли о свободе. К побегу почти все готово. Мне только в нужном месте отпроситься в кустики и достать приготовленную Эррином сумку. Там деньги, документы погибшей недавно служанки, а самое главное зелье, сбивающее запах.

Дальше пару дней пешего пути и я выйду в крупный город, где можно будет затеряться. Найму экипаж до восточных земель, и ищи-свищи меня, Владыка!

Хоть бы все получилось! Внутри меня растет напряжение, которое только усиливается в ночь перед ритуалом. Мне в комнату неизвестно как попадает записка.

«Завтра как договаривались. Подведешь меня — лично прирежу ».

…

Кажется, это все-таки мне.