Глава 32 Казель

Я толкнула низкую дверцу. Она открылась с таким скрипом, будто столетиями ждала возможности пожаловаться миру на несправедливость.

Чердак встретил нас чернотой, пылью и полной внутренней убежденностью, что здесь давно никто не имеет права шуметь. Свеча дрожала в моей руке. Свет выхватывал балки, старые сундуки, накрытую простынями мебель, покосившиеся ящики, кучу рам, мешки, мотки веревок и общую атмосферу забытого родового мусора, который когда-то был важен, а теперь просто пугал домочадцев своим фактом существования.

Из темноты снова донеслось: шурх. Потом: бум. Мейла пискнула. Лисса вцепилась в мой локоть. Том, напротив, выпрямился так, будто наконец дождался часа славы.

- Кто здесь? - рявкнула я.

Тишина. Потом из дальнего угла снова что-то зашелестело. Рэйвенар взял у меня свечу и молча шагнул вперед. О, как же раздражающе красиво он двигался. Даже по чердаку, даже среди пыли и старых сундуков, даже в доме, где все вокруг словно нарочно пыталось обесценить любое благородство. И все равно демон шел так, будто не искал в темноте вора, а открывал бал. Нет, это просто незаконно.

- Осторожнее, - сказала я.

- Вы мне это говорите? - тихо отозвался мужчина.

- Да. Потому что если вас укусит мышь, местная деревня до зимы будет считать это романтическим знаком.

Он негромко хмыкнул. Еще шаг. Еще. И тут из-под старого кресла с отчаянным воем вылетело нечто.

Бет завизжала. Лисса ахнула. Том издал звук восторга, от которого любой разумный человек немедленно бы отстранил его от воспитания детей и принятия решений.

Рэйвенар отшатнулся на полшага, уже явно готовый к кинжалу. Я подняла свечу выше. Нечто вылетело прямо в свет.

Это был козел.

На секунду все замолчали. Даже дом, кажется, молчал.

Козел был серый, лохматый, с одним сломанным рогом и выражением морды, которого я не ожидала от копытного, но сразу узнала. Так на людей обычно смотрят старые чиновники, давно разуверившиеся в системе, но все еще продолжающие вредить ей из любви к процессу.

Козел уставился на нас. Мы уставились на него. Потом он с достоинством чихнул.

- О, - сказала я. - Да это, кажется, прежний владелец.

Том согнулся пополам от смеха. Даже у Греты дрогнули губы. Бет села на сундук, прижав руку к сердцу. Лисса начала хихикать так судорожно, словно весь вечер экономила силы именно на это. Рэйвенар медленно опустил руку с кинжалом и перевел на меня взгляд.

- И это, - очень спокойно произнес он, - ваш таинственный злоумышленник?

- Нет, - ответила я. - Это, похоже, председатель местного беззакония.

Козел тем временем, не получив должного ужаса и преклонения, надменно обошел нас по дуге и полез к какому-то мешку у стены, как будто все присутствующие были здесь исключительно затем, чтобы не мешать ему жить его сложную козлиную жизнь.

- Откуда он здесь? - спросила я.

Освальд кашлянул.

- Это... э... старостин.

- Почему старостин козел живет на моем чердаке?

Освальд отвел взгляд.

- Он... привязался к месту.

Я медленно повернулась к нему.

- Освальд. Если вы сейчас не дадите внятного ответа, начну подозревать, что это не козел, а один из ваших родственников под проклятием.

Том поднял руку, весь сияя.

- Можно скажу?

- Ты, вижу, вообще сегодня живешь на пределе счастья. Говори.

- Староста прошлой осенью привел его на ярмарку продать. Но козел от него убежал и пришел сюда. Потом еще раз. И еще. А потом все привыкли.

Я посмотрела на козла. Тот жевал какую-то ленту, найденную, вероятно, среди многолетних семейных трагедий, и делал это с таким видом, будто имеет на нее законное право как последний трезвый участник местного управления.

- Прекрасно, - сказала я. - В моем доме уже поселились крысы, сырость, долги и чужой козел. Очень символично.

- Он не злой, - поспешно сообщил Том.

Козел поднял голову и так выразительно боднул ногой пустой ящик, что я сразу поняла - врет.

- Конечно, нет. У него просто лицо жизненного опыта. Но как эта животина вообще сюда залезла, скажите на милость?

Рэйвенар стоял рядом, свеча отбрасывала золото на его скулы, а в зеленых глазах читалось то редкое мужское состояние, когда человек понимает: всё, абсолютно всё происходящее настолько нелепо, что спорить бессмысленно, остается только наблюдать и, возможно, внутренне влюбляться в хозяйку этого безумия.

Нет, последнее я, конечно, додумала сама. Но вечер был хороший. Почему бы не позволить себе маленькую приятную фантазию.

- Что будем с ним делать? - спросил он.

- С козлом? - Посмотрела на животное. - Для начала назвать. Нельзя же командовать существом, если оно безымянно.

- Уже назван, - вздохнул Освальд.

- И как?

Тот мучительно замялся. Том радостно выпалил:

- Казель!

На чердаке повисла тишина. Потом Лисса согнулась пополам. Потом Бет фыркнула. Потом Рэйвенар, к моей глубочайшей радости, все-таки рассмеялся. Не громко. Но совершенно искренне. И, боже мой, это был страшно красивый смех. Короткий, темный, почти хрипловатый. Очень непорядочный звук. От него хотелось одновременно обидеться, запомнить и попросить повторить.

Я же медленно прикрыла глаза. Ну конечно. Разумеется. Мир не просто сошел с ума. Он еще и обладал великолепным чувством юмора. Я снова посмотрела на козла.

Козел по имени Казель уставился на меня в ответ с таким же высокомерным, слегка оскорбленным выражением, какое я слишком хорошо знала по прошлой жизни.

- Нет, - сказала твердо. - Это уже чересчур. Одного Казеля я только что выбросила из своей судьбы. Второй в доме мне не нужен. Переименовать.

Том вытер глаза от смеха.

- А во что?

Я задумалась. Козел между тем подошел ближе и демонстративно попытался пожевать край моего плаща.

- Ага, - сказала я, отступая. - Манеры, как у оригинала. Значит, назовем... Лордом. Лордом Казелем.

Козел фыркнул.

- Видишь, - заметила я. - Уже откликается.