Глава 22

Первый день пути прошёл без происшествий. Дорога была сухой, солнце светило на ясном небе, и даже ветер, прежде настойчивый, стих к полудню. Обоз двигался неторопливо. Мира ехала в середине, между Святославом и Бориславом, и чувствовала себя почти спокойно.

К вечеру они остановились у старого дуба, где когда-то была постоялая изба, но теперь от неё остались только обгоревшие брёвна. Кударцы прошлись здесь, видно, что недавно: пепелище ещё не заросло травой.

Святослав спешился, прошёлся по пепелищу, присел на корточки.

— Неделя, не больше, — сказал он. — Степняки жгли.

— Значит, они уже здесь, — ответила Мира, тоже спешиваясь. — Не за рекой. Здесь, внутри.

Борислав осмотрел следы.

— Кони. Два десятка. И пешие. Может быть, разведка, может быть, отряд, который шёл на соединение.

— Мы должны быть осторожнее, — сказала Любава, оглядываясь. — Если они устроят засаду в лесу, мы не сможем выставить дозоры достаточно широко.

Мира подошла к пепелищу, положила ладонь на обугленное бревно. Дар отозвался глухой болью. Она закрыла глаза, но Зоревик тихо свистнул, и образы ушли.

— Мы не будем ночевать здесь, — сказала она. — Идём дальше, до реки, там есть хорошее место для лагеря.

К реке вышли уже в сумерках. Место действительно было хорошим: высокий берег, открытый со всех сторон, вода рядом, лес на расстоянии полёта стрелы. Обоз встал кругом, зажгли костры, выставили караульных. Мира сидела у огня, глядя на отражения звёзд в воде, и думала.

Рядом опустился Борислав.

— Ты сегодня молчаливая.

— Думаю.

— О чём?

— О том, что кударцы уже здесь. Мы думали, что отогнали их за реку, а они уже внутри. Они идут быстрее, чем мы ожидали.

— Мы уже справились однажды с ними.

— Справились, — согласилась Мира. — Но впереди ещё тридцать мужей. И каждый новый князь — это новое войско, новая надежда. Но пока мы не соединим всех, мы уязвимы.

Святослав подошёл с другой стороны, сел напротив.

— Если они внутри, значит, они знают, где мы. Может быть, нас ждут.

— Может быть, — ответила Мира. — Но мы не можем вернуться.

Ночь прошла тихо. Зоревик несколько раз вставал, принюхивался, но каждый раз возвращался на место, не подавая тревожных сигналов. Мира почти не спала — лежала на плаще, глядя на небо, и слушала дыхание лагеря. Где-то вдалеке ухал филин, и этот звук казался ей то ли предупреждением, то ли обещанием.

Утром они выступили рано. Дорога пошла через лес, и Мира почувствовала, как напрягся Зоревик. Он сидел у неё на плече и то и дело поворачивал голову, вслушиваясь в шум ветра.

— Что-то не так? — спросила Любава, заметив его беспокойство.

— Он чует что-то. Но не говорит.

Они проехали ещё с версту, и вдруг Зоревик вскочил, засвистел резко, пронзительно. Мира подняла руку, и обоз остановился.

— Засада.

Святослав уже был рядом.

— Где?

— Он показывает вперёд и чуть вправо. Там, за поворотом.

Борислав тихо отдал приказ лучникам. Люди спешились, бесшумно рассредоточились. Святослав с десятком воинов пошёл в обход, Борислав остался с основными силами. Мира вышла вперёд, чувствуя, как дар поднимается внутри.

За поворотом было очень тихо, но Зоревик не ошибался. Она сделала ещё несколько шагов, и тогда из кустов вылетела стрела. Мира успела вильнуть в сторону — стрела вонзилась в ствол дерева рядом с ней.

— В укрытие! — крикнула Любава, натягивая лук.

Бой был коротким, но жёстким. Степняков насчитали не больше двадцати — разведка, а не основная сила. Святослав ударил с фланга, и они дрогнули. Мира стояла за повозкой, держа лук в руках, но не стреляла, двое воинов уже прикрывали её. Борислав с тремя дружинниками добил тех, кто попытался уйти в лес.

Когда стихло, она вышла. Святослав стоял посреди поляны, вытирая меч.

— Потери?

— Трое раненых. Один тяжело.

Мира уже шла к нему. Она опустилась на колени рядом с раненым, молодым парнем из Ветрограда, с глубокой раной в боку. Кровь шла сильно, и лицо его было белым, как снег.

— Тихо, — сказала она. — Тихо, я здесь.

Она положила ладонь на рану. Дар пошёл медленно, осторожно, потому что самой ей нужны были силы. Она убирала боль, останавливала кровь, помогала тканям сжаться. Парень застонал, но открыл глаза.

— Ведаринка…

— Молчи. Ты будешь жить. Ты сильный.

Она держала руку, пока не почувствовала, что кровь остановилась. Тогда она отняла ладонь, и Радмила, уже стоявшая рядом с травами, наложила повязку.

Мира встала, пошатнулась. Святослав подхватил её за локоть.

— Ты едва стоишь.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке. Ты потратила на него слишком много сил.

— Он остался жив. Это стоит всех сил.

Борислав подошёл, глядя на неё с тревогой.

— Нам надо найти место для ночлега. И чтобы там было укрытие.

— Мы не можем останавливаться в лесу, — сказала Мира, — но до Речнограда ещё далеко. Есть ли где-то поблизости село?

— Западнее есть деревня. Мы можем попросить там приюта.

— Деревня, — повторила Мира. — Хорошо. Но сначала похороним мёртвых.

Степняков похоронили тут же, без обрядов, просто засыпав землёй. Своих, к счастью, не потеряли, только трое раненых. Мира сама осмотрела каждого, и хотя силы были на исходе, она не позволила себе отдыхать, пока не убедилась, что все в безопасности.

Деревня встретила их настороженно. Несколько низких изб, покосившиеся заборы, испуганные лица у ворот. Староста вышел, поклонился.

— Ведаринка, мы слышали о тебе. Но у нас мало места.

— Мы не займём много, — ответила Мира. — Нам нужно переночевать, перевязать раненых и уйти на рассвете. Мы заплатим.

— Не надо платы, — сказал староста, глядя на неё с уважением. — Ты спасла Хлебодар. Мы знаем.

Они разместились в двух избах. Мира лежала на лавке, укрытая плащом, Зоревик свернулся у неё на груди. Рядом сидела Любава, проверяя лук.

— Ты как? Ты сегодня могла погибнуть.

— Не могла. Вы были рядом.

Любава улыбнулась.

— Ты слишком спокойно к этому относишься.

— Я просто не могу позволить себе бояться. Если я испугаюсь, они испугаются все.

Подошёл Святослав, неся миску с горячим варевом.

Мира взяла миску, почувствовав, что действительно голодна. Она ела медленно, глядя на огонь в печи. За окном сгущалась ночь.

— Святослав, — сказала она тихо.

— Да?

— Ты думаешь, мы дойдём до Речнограда?

— Дойдём. Я не дам тебе умереть в пути.

— Я не о смерти. Я о том, дойдём ли мы с тем, что осталось от нас. Мы уже не те, кто выехал из Зореграда.

— Мы изменились, — согласился он. — Но мы стали сильнее.

Мира кивнула и отдала пустую миску. А потом провалилась в сон.

Наутро все поднялись засветло. Деревня оживала, куры уже копошились во дворе, и пахло свежим хлебом, хозяйки пекли его для гостей. Мира почувствовала это и улыбнулась, выходя на крыльцо.

Борислав уже сидел на завалинке и чинил сбрую.

— Доброе утро, ведаринка.

— Доброе.

— Мы решили, что не пойдём напрямую. Слишком рискованно.

— А как?

— Через болота. Дорога длиннее, но там кударцы не пройдут.

— Через болота? — переспросила Мира.

— Да. Это опасно, но там нас не найдут. И мы быстрее выйдем к Речнограду, чем если будем объезжать засады.

Мира задумалась. Она смотрела на восток, где вставало солнце. Путь был долгим, и каждый шаг требовал решения.

— Через болота, — сказала она наконец. — Хорошо. Мы идём через болота.

Обоз собрался быстро. Люди знали: задерживаться нельзя. Раненые были уложены в повозки, и путь начался. Дорога стала петлять, уходила в низину.

На болотах царила особая атмосфера. Птицы здесь не пели, и даже ветер почти не шумел. Только вода, плескалась под колёсами. Проводник — старый охотник из деревни — шёл впереди и указывал путь.

Зоревик сидел перед ней и всматривался в туман. Он молчал, но Мира чувствовала его настороженность.

— Что там? — спросила она шёпотом.

Зоревик тихо свистнул — коротко, один раз. Это означало: что-то есть, но пока далеко.

— Держимся вместе, — сказала Мира. — Мы идём дальше.

И обоз двинулся через болота, оставляя за спиной деревню и входя в туман, где не было ни дорог, ни ориентиров. Только они — её войско, её мужья, её подруга и Зоревик, несущий на себе образы грядущего.

ПРОДОЛЖЕНИЕ во ВТОРОМ ТОМЕ