Просидев часа полтора во дворе, они собрались уезжать.

«Понтиак» был на месте, стоял неподалеку от «кормушки», но дожидаться хозяина можно было до второго пришествия: возможно, он принимает ванну, или смотрит телевизор, или спит. Не исключено, что он сегодня вообще не собирается покидать дом.

Седой запустил двигатель, но Панин придержал его руку, опустившуюся на рычаг передач.

- Он завелся... Наверное, у него таймер запускает движок. Живут же люди.

Минут через пять показался хозяин, обошел свой лимузин, осматривая, все ли на месте, уселся за руль.

- Не иначе как по служебным делам поехал человек, - предположил Панин.

- Какая разница - по каким?

- Есть разница. Уже то хорошо, что нам не придется ломиться к нему домой. Чемоданчик здесь, он положил его на заднее сидение. Молодец, избавил нас от лишних хлопот. А ну как у него дверь стальная? А ну как дома у него старушка-мать?

- Ну и что?

- Как это что? Пришлось бы нам ее, согласно законам жанра, пристрелить.

- Веселый ты парень, - усмехнулся седой. - Ты мне сразу понравился. Еще там, на пляже.

Панин прикинул про себя - а если б не понравился?

Нет, все-таки лучше нравиться гангстерам и быть живым, чем не нравиться и быть мертвым.

- Поехали.

Бежевый дредноут торжественно отшвартовался от бордюра и поплыл к выходу из двора.

Он увез их километров за тридцать от окружной и доставил к развилке, где от основной трассы отваливалась вправо дорога к какому-то промышленному гиганту; самих корпусов видно не было, но пара труб исторгали в небо серые дымы такой плотности, что казалось, будто сюда переселился как минимум Магнитогорский металлургический комбинат.

Развилочный клин был украшен аляповатым теремком а ля рюс, в котором, согласно транспаранту, изукрашенному допотопными, в нэпмановском вкусе, виньетками, можно было выпить и закусить.

Он причалил свой ледокол к краю тесного, плотно заставленного паркинга, просочившись в брешь между металлической оградой и двумя серыми «девятками». Вышел, вздохнул полной грудью и двинулся к резному крылечку теремка; осмотрелся, взбежал по ступенькам и исчез за дверью.

Седой развернулся и задом въехал на паркинг, надежно заперев авианосец в этой бухте, откуда теперь ему выхода не было.

Ждать на этот раз пришлось недолго, минут десять.

Нотариус запустил двигатель, просигналил: посторонитесь, ребята. Джип, естественно, не шелохнулся.

Он снова потренировал клаксон - с тем же успехом. Высунулся и кистевым жестом продублировал просьбу отъехать.

Не найдя понимания, он сокрушенно покачал головой, вышел.

Как только он поравнялся с левой дверцей джипа и наклонился, чтобы постучать в стекло, Панин выскочил из машины, добежал до «Понтиака», заглушил двигатель и вынул ключи из замка зажигания.

Воспоследовала немая сцена.

Он в самом деле застыл - в полунаклоне к дверце джипа, свернув голову набок, растерянным взглядом вопрошая, что бы эта выходка могла означать.

Панин подбросил ключи на ладони и широким жестом указал на распахнутую дверь дредноута: заходи, будь как дома.

Уселись втроем: Панин спереди, седой с нотариусом сзади.

- Ребята, вы рискуете, - предупредил крючкотвор и одарил незваных гостей своей кошмарной едкой улыбкой; указав на теремок, он добавил: - Там же люди.

- Естественно, люди! - живо откликнулся Панин. - Выпивают и закусывают, а что еще делать посетителям придорожного кабака?

- Не посетители, - поправил нотариус, - а люди. Это большая разница.

- Понятно. Люди. Понятно.

Седой вышел и исчез в теремке.

Минут через пять он вернулся в обществе круглолицего блондина в черной кожаной куртке.

- Извини, - пожав мощными плечами, сообщил нотариусу блондин и покосился на седого, который стоял поодаль, сунув руки в карманы плаща, и меланхолично забавлялся с пивной банкой, надавливая носком ботинка на донный ободок, отчего банка подскакивала и исполняла сальто. - Это твои проблемы. Нам этих проблем не надо.

Нотариус явно не ожидал такого поворота событий; закусив тонкую губу, он задумчиво массировал маленький скомканный подбородок.

- Гони сюда машинку, - разрядил Панин напряженность паузы.

- Это хороший автомобиль, но даже в нем нет розетки на двести двадцать вольт.

- Не надо мне песни петь. У такого чемоданчика должен быть ресурс питания, суточный как минимум... Давай-давай..

Нотариус перебросил компьютер на переднее сидение. Панин откинул крышку.

- Гони пароль.

Что его всякий раз шокировало, так это незатейливость простого городского пользователя: достаточно выяснить имя его жены или любовницы, чтобы запустить добрую половину здешних компьютеров.

- Твоя Нюша недурна собой? - спросил он. - Или тоже канцелярская крыса?

Нотариус запер свою бухгалтерию на немыслимо сложный password - «ANNA».

- Где у тебя тут белая «Ауди»? Ты знаешь, о чем я говорю.

Он подсказал. Панин нашел.

Выяснив все, что нужно, он бросил ноутбук на заднее сидение, вышел из машины.

Седой приветствовал его вопросительным взглядом - ну?

Панин ответил ему утвердительным - да.

Седой сел за руль, отъехал, освобождая бежевому линкору простор для маневра и выхода в нейтральные воды.

Нотариус опустил стекло.

- И всего-то? - он провел ладонью по виску, поправляя и без того гладкий зачес.

Панин поманил его пальцем, протянул руку, разворошил ему волосы:

- Тебе так больше идет, - достал из кармана десятку, повертел у него перед носом и кинул зеленую деньгу ему на колени. - У меня к тебе есть одна просьба.

Нотариус растянул губы в садистской улыбке: да неужели? Какая?

- Пожалуйста, больше не попадайся мне на глаза.

Сказать по правде, ему было жаль расставаться с десяткой, однако ничего не поделаешь, таковы законы жанра.

- У тебя такой вид, будто ты только что открыл Америку, - посочувствовал седой, когда они подъезжали к Москве.

- Это в самом деле так.