Вернувшись домой, он рассказал ей про свой героический наезд на нотариуса. А так же о том, что до встречи с ребятами в дубленках на загородном шоссе белая машина принадлежала Бобу.
- Почему ты так уверен? А если недоразумение?
- Именно это мне и пришло на ум, когда я просмотрел нужный файл: недоразумение? Да мало ли людей с одинаковыми фамилиями? Я очень хотел убедить себя в том, что Боб тут ни при чем и почти убедил. Но когда мы с седым ехали через мост у Белорусского вокзала, я услышал знакомые мотивы...
Это были звуки и запахи: мелко дрожа зеленым гусеничным телом отваливала от перрона электричка, а в открытое окошко джипа пахнуло горелым углем, металлом и чем-то еще сугубо железнодорожным...
- Звуки с запахами впитав, я, кажется, нащупал тот импульс, который, дал разгон этому сюжету.
Его отголосок я нашел в папках, перебирая которые коротал ночные часы в родовом имении фон Хойне, продолжал рассказывать Панин. В одном из текстов персонаж отлетает временами в теплые миры своего детства, мучаясь воспоминанием о себе-мальчике, обычном городском пацане, который никак не может преодолеть себя и на равных со всей дворовой кодлой участвовать в небезопасных играх: катании на товарных поездах... Он много раз пробовал - приходил на дорожный откос, дожидался, пока налетит на него раскаленный грохот состава, но в самый важный момент, когда заветный поручень вагона оказывался на расстоянии одного прыжка, он отчего-то приседал на корточки, обхватывал голову руками и так сидел до тех пор, пока не опадала белая пыль на шпалы.
- Это наши дела. Они у нас, в Агаповом тупике прописаны, и я не думаю, чтобы кто-то посторонний и случайный мог бы воспроизвести их в таких деталях. А потом... Это ведь Боб про себя написал. Он боялся кататься на поезде. Что-то у него не складывалось с этим делом. Он несколько раз пытался, но в последний момент вдруг вот так же приседал на корточки и обхватывал голову руками.
- Допустим, - без особого энтузиазма согласилась Муся. - Но кино - штука недешевая.
- Больше того - очень дорогая. Однако Боб, как выяснилось, не самый бедный гражданин в нашем отечестве. Мне Венька в двух словах рассказал, пока ты сидела там, в обнимку с фаянсовым другом...
- Ой, давай не будем об этом!
- Все, все... Так вот, лавочка Боба начиналась с самопального видеосалончика - были еще при развитом социализме такие, не охваченные государственным патронажем очаги культуры, конспиративно действующие на дому, на дачах. Я сам в одном таком бывал: платишь десятку и глядишь ночь напролет какую-нибудь муру на квартирке, которая сильно напоминает «малину». Наверное, Боб оказался не самым бесталанным предпринимателем - когда бандиты у нас легализовались и приобрели статус весьма уважаемых в обществе людей, у него уже была сеть этих салонов, которые он вовремя сбыл с рук, учитывая тот факт, что в страну хлынули бурные потоки видеотехники. Теперь он, по предположениям Веньки, частично контролирует наш пиратский рынок кассетного кино.
Панин помолчал.
- Не мытьем, так катаньем...
- То есть?
- То есть он не мытьем, так катаньем сохранился в той среде, в которой хотел жить и вертеться. Чтоб люди с красивыми лицами вокруг дефилировали, богемные флюиды струились, и чтоб рюмка водки, запотевшая в Доме кино, и сыр в тарталетках... Вполне для счастья нормальный антураж, однако он наверняка хотел и сам что-то значить в этом деле, иметь право голоса, для человека амбициозного это крайне важно.
- Так ты уверен? На все сто процентов?
- Не на все сто. Дай телефон...
Он набрал номер.
- Венька, ты?
Судя по тому, как развивалась их беседа, Муся догадалась, что Панин никак не может приступить к главному, все бродил вокруг да около. Наконец решился.
- Слушай, ты ведь с Бобом в нормальных отношениях... Да нет, ничего. Да ничего я против него не имею, что ты. Просто вспомни... Когда мы ездили к тебе завезти паспорт... Ты еще предупреждал: поосторожней там у Парка культуры...
Он выслушал Венькин ответ и прикрыв трубку ладонью, быстро изложил Мусе его содержание:
- Ага, минут через пять после нашего звонка Боб звонил. Между делом обмолвился насчет сборища бедноты... - Панин закусил губу. - Он знал меня, знал, сука такая, что я непременно туда влезу в поисках приключений... – он освободил трубку и спросил: - А в порносалончик мы с его подачи попали? А на концерт? - он молча слушал и кивал: - Да... Да... Ты знаешь что, будь другом, звякни ему. Сегодня, завтра... Только обязательно дозвонись. И скажи спасибо - он здорово нас развлек, нет, правда. И еще скажи в ближайшее время, в субботу скорее всего, я его навещу на даче. Откуда я знаю, где его дача? Да так, он мне сам рассказывал, там, на поминках.
Повесив трубку, он с минуту сидел, глядя в пол.
- Ага. Боб после поминок сказал Веньке, что я плохо выгляжу. И вообще, по его наблюдениям, с таким загробным настроением, не ровен час, сыграю в ящик. Надо школьного товарища выручать - по старой дружбе. Потаскать по всяким веселым местам, чтоб развеялся. Самому Бобу не с руки - у нас не те отношения - а вот Веньке будет в самый раз.
- Что мы теперь?
- А ничего. Будем жить.
- Как?
- Не волнуйся, - успокоил ее Панин, - мы его не тронем, однако всякий сюжет, даже откровенно абсурдистский, подчинен внутренней логике - посмотрим, куда он нас выведет.