«Разделение жанров - документальный, художественный - принципиально не принимаю. Есть скучно и есть нескучно. Чем хороша хроника - она человеком воспринимается абсолютно. Он верит, и в игровом кино, когда стремятся достичь достоверности, всегда берут документальные кадры. Например, сцены расстрелов. Это момент раскрытия. Когда хочешь стукнуть по мозгам... Шокировать. Это один из методов. Более того, думаю, шок еще мало используется. Хотя, казалось бы, на этом поле уже и посадить нечего. Ничего подобного! Такие можно делать вещи...

Помните случай в Голливуде, когда экспертная комиссия выяснила, что в художественном фильме было не сымитированное убийство, а настоящее? Такой скандал... В следующей картине у меня будет спровоцированное убийство - в нашей стране это вполне возможно. Представьте такой кадр: комната, широкий угол, объектив. Совсем близко перед объективом в стену вбит крюк, а вдалеке находится человек. Входит другой человек, подходит и говорит: «Сейчас я тебя убью». И по тому, как первый оборачивается, начинаешь понимать, что он не играет, - уж очень все правдиво.

Здесь методы убийства могут быть самыми разными - в зависимости от этих двух конкретных людей. Можно сначала сломать ногу, чтобы наступил болевой шок, потом проломить ребра, чтобы они проткнули легкие. Но все должно быть достаточно медленно, чтобы растянуть на трехсотметровую кассету. Наконец, жертву подводят к камере, насаживают на крюк и начинают поедать...

Могу поспорить, что никто не докажет, что эта сцена сыграна.

А как насчет вечного призыва к искусству что-то нести? Разумное, доброе, вечное?.. Да не должен режиссер зацикливаться: это можно, а это уже нельзя. И вообще, в истории человечества наши оценки, что есть хорошо, а что плохо, медленно сдвигаются. Уже сейчас можно серьезно говорить о том, что убийство не является злом... Это совсем другая категория. Добро и зло - те обманные моменты, которые мешают человеку быть искренним, путают его...»