В том, что есть смысл «надирать Максу задницу», она всерьез засомневалась. Выходные приближались, Панин ушел на дно, то есть сутками сидел у Васи дома и насиловал компьютер; пару раз он звонил и сообщал, что вошел в образ настолько, что выбраться из него уже не в состоянии, и потому, как честный и добропорядочный выпускник Оксфорда и «почти профессор» хочет сделать хотя бы часть заказанного перевода.

Поводом к его звонкам, впрочем, служили скорее деловые мотивы: высокохудожественная книжка про Клео изобиловала множеством сугубо гинекологических метафор, и Панин, будучи переводчиком дотошным, обращался с просьбой разъяснить те или иные нюансы, касающиеся женского полового органа в частности и женского полового инстинкта в целом.

- У меня такое впечатление, что автор посвятил свою жизнь осмыслению влагалища как некоего космически-бездонного, безначально-бесконечного фантома, способного самостоятельно мыслить и питать материей духа целые цивилизации.

- Симпатичное умонастроение, - отметила она.

Едва она повесила трубку, как раздался звонок. Это была Кукушка.

Кукушка страшно рада, что они так, невзначай, повстречались на художественной вечерушке, но эти торопливые обнимания на ходу ее не сильно вдохновляют, поэтому Муся должна зайти в гости. Куда? К ней в офис. Дел на сегодняшний день осталось совсем ничего, она быстро с ними покончит, и старые подруги отправятся в гнездо.

Заняться все равно было нечем.

Ее контора располагалась в самом центре, во внутреннем дворе тяжелого серого дома с узкими и высокими, готического фасона окнами. Подъезды во внутреннем дворе были сплошь улеплены бронзовыми бляхами с наименованием фирм - наверное, в этом старом квартале уже не осталось ни одной живой домашней души, и все прежние коммуналки оккупированы офисами.

Судя по всему, старая подружка не бедствовала, ее контора состояла из трех комнат, обставленных в духе коммерческого вкуса: первая - подчеркнуто холодно, в деловом стиле; предназначалась она, судя по всему, для клерков; вторая - дорого и вальяжно: мягкая мебель, обтянутая черной кожей, пара абстрактных картин саднит в санитарнобелых стенах; в третьей располагался кабинет, сдержанно оформленный в бодрых светлых тонах: стол, стеллаж с папками для документов, пара компьютеров; она обратила внимание на то, что один из них помечен макинтошевским яблочком.

Кивнув на кресло для посетителей, Кукушка уселась на свое место и принялась названивать по телефону; болтала она минут десять, не меньше, из ее переговоров можно было сделать вывод, что перспектива «быстренько закончить дела» проблематична.

- Черт! - она швырнула на стол трубку. - Придется мне отъехать. В Шереметьево. Вечно все в этой стране через задницу! - резко поднялась, задержалась у окна, высматривая что-то во дворе. - Может, подождешь? Я быстро. Туда-сюда... Встречу одного деятеля и назад. И полетим в гнездо, напьемся. Что-то мне хочется хорошенько вмазать.

- Так ты все там, на Кутузовском?

Она кивнула.

Значит, там, в гнезде. Но уже - не прежняя, что-то в ней изменилось, причем, кардинально, чувствовалось новое качество, вскормленное всем хорошим: хорошая пища, хорошие напитки, хорошие Канарские острова летом и хороший Валь д’Изер зимой...

Сколько они не виделись, если не считать последнюю мимолетную встречу? Лет пять или семь. Она немного пополнела, впрочем, это заметно разве что наметанному глазу, и еще поселилась в светло-серых глазах прохлада, которой раньше не было, а рот стал жестче, упрямей.

- А что это... - она обвела взглядом апартаменты деловой женщины.

- Да так, реклама... - неопределенно повертела кистью Кукушка. - То да се. Рекламное, в общем, агентство.

Так мы, выходит, коллеги, рассказала она, я тоже до последнего времени вращалась в сфере этого бизнеса, только мое рабочее место выглядело попроще: улица, стена, забор, стопки объявлений в сумке и руки в клею.

- Почитать тут нечего, - озабоченно огляделась Кукушка. - Может, вон, в компьютере потыркаешься? Там должны быть какие-то игрушки.

- Пожалуй... Сто лет не играла в эти игрушки.

Она умчалась.

Игрушки были малоинтересные; она запустила «тетрис» и очень быстро проиграла. Потом загрузила маленькую справочную программку «Москва», забросила в «поиск по имени» Агапов тупик, программа вышибла отказ, переадресовав в файл «Old street», но и среди старых улиц Агапова тупика не оказалось. Она не удивилась и не расстроилась: это естественно, что им с Паниным нет места на карте этого города, в конце концов пока они прописаны в Берлине, где наверняка нет Агапова тупика, зато в любой момент можно навестить ресторан Китлинского.

Под Windows должны быть какие-то игрушки, вспомнила она. Да, есть пасьянс, очень хорошо. Пасьянс не складывался...

Неудачный день, ничего не складывается, ни пасьянс, ни визит в гости... Случайно ткнулась в Paintbrush. Что ж, только и остается, что живописью заняться...

Что именно предстоит написать, она себе не представляла. Щелкнула мышкой, в мониторе прочертилась прямая линия. Она слегка подтянула ее, изогнула, нашла в»ме- ню» линейку потолще, покрасила, присмотрелась... Мама дорогая, изумилась она, это же бровь! Да, бровь, мучительный излом которой был отдаленно знаком.

- Погоди, Панин, сейчас я изображу тебя во всей похмельной красе.

Рисовать мышкой было трудно, не хватало твердого навыка, но, возможно, именно отсутствие его и позволило вплотную приблизиться к оригиналу, и воплотить в корявых линиях ту тягостную похмельную муку, которая иногда по утрам стояла в его лице.

Эскиз был хорош; теперь очень важен колор; шевелюра пусть будет грязно-серая, глаза - кровавы, мешки под глазами - фиолетовы, губы голубы, а общий тон лица - бледно-зелен...

Трудилась она никак не меньше получаса. Откатилась от стола на подвижном стульчике, присмотрелась - гениально! Из монитора на нее в самом деле взирал грустный похмельный Панин; колористика, правда, выглядела несколько утрированной, но общего впечатления не снижала.

Грех было расстаться с творением рук своих, она сохранила файл, поименовав его panin. В комнате для клерков она заметила мощный цветной принтер - когда хозяйка заведения вернется, надо упросить ее вывести пару экземпляров портрета, ничего, не обеднеет она на расходных материалах.

От делать нечего позвонила Васе узнать: жив ли еще Панин или его уже целиком поглотил генитально-космический разум.

Вася грустно признался: еще немного, и он окончательно утратит аппетит, настолько живописно делится Панин за ужином впечатлениями, и вообще, Васе уже снятся различные половые органы, парящие во вселенной, как межпланетные корабли и затевающие между собой космические войны, впрочем, вот уже сам автор рвется к телефону.

Она рассказала о своих живописных опытах.

Панин потребовал подробный отчет.

- Сейчас... - зажав трубку между плечом и ухом и косясь в монитор, она рыскала в каталоге в поисках нужного имени. - Ага, вот. Сейчас я его найду и достану, минутку. Тут такие огромные каталоги...

Она загрузила файл и остолбенела.

С минуту тупо смотрела в монитор, пробуя сообразить, что бы это могло означать. Сказала Панину, что перезвонит, и положила трубку.

С экрана поглядывала, кокетливо прищурив глаз, девушка с порочной улыбкой и голой грудью. Судя по рамке, замыкавшей композицию, она сдуру наткнулась на превью какого-то рекламного объявления. Графическое исполнение рисунка оставляло желать лучшего, зато текст завораживал:

ФИРМА «ПАННА»

Если холод одиночества сковал ваше

сердце - позвоните нам!

Звоните нам в любое время дня и ночи!

Прекрасные юноши и очаровательные

девушки скрасят ваш досуг.

С нами вы погрузитесь в безбрежный

океан удовольствий.

Она подтолкнула взгляд к верхнему краю рабочего поля. Ясно: отвлекшись на телефонную беседу, зацепила какой- то сходный по имени файл panna. Родной panin болтался по соседству.

Специфический уклон в кукушкиной рекламной деятельности начал ее забавлять.

Она покинула рабочее место, на цыпочках пересекла комнату, заглянула в соседнее вальяжное помещение с кожаными диванами: никого... Вернулась к компьютеру.

И, как говорит Панин, - понеслась душа в рай.

Ах, душа, душа! Как душа млела и как таяла, как трепетала и замирала, как задыхалась в восторге и воспаряла к горным высям, пока она странствовала по этой замечательной директории... Чем дольше листала каталог, тем острее чувствовала особый жанр, его романтическую поэтику и тонкий психологизм, его упругую форму и изысканную таинственность умолчаний, его мелодичность и волнующую пустоту пауз...

Получаса оказалось вполне достаточно, чтобы представить себе основные законы жанра.

Во-первых, следует крупно и выразительно подать фирму, носящую, как правило, романтическое женское имя. Из всего набора она отдала предпочтение следующим: «Кэтрин», «Моника», «Элона», «Каролина», «Изабель» - в них ощущается шарм и тонкий парфюмерный аромат. «Натали» - тоже неплохо, но есть опасность, что кто-нибудь унюхает ассоциацию с Пушкиным, а за такие вольности у нас вполне могут накостылять. «Анжелика» - это слишком истершееся в миллионных тиражах имя, тем более, что характер предлагаемых фирмой услуг выглядит несколько странно: «Незабываемый отдых с очаровательными девушками и юношами разных направлений»...

- Юноши разных направлений... - она подняла глаза в потолок. - Что бы это могло означать?

«Ева» - на любителя; сочетание девственного начала с греховным слишком сложно для восприятия.

«Екатерина»? Нет, не вдохновляет и не возбуждает.

«Антонина»? Тоже на любителя, в названии фирмы отдаленно чувствуется деревенское начало.

«Мессалина» - очень удачно, весомо, грубо, зримо.

Особый случай - фирмы с неженскими именами. «Морал и К» (курсы эротического массажа) - это звучит: приходите к нам, и у вашего мужа наутро вырастут оленьи рога.

«Версаль»?.. Тоже неплохо, все французское нам издревле было по душе. А вот именовать выездной бордель «Ромео и Джульетта» - крайне неразумно; во-первых, в оригинале у героев до половых сношений, кажется, дело не дошло; а во-вторых, вокруг влюбленных вечно происходили кровавые разборки, и клиента это может отпугнуть.

Что еще?.. Вот! Фирма «Прикосновение» - как чудесно и загадочно, тем более, что за многообещающим названием стоит следующее: «Легкое прикосновение наших очаровательных массажисток убедит вас в том, что вы настоящий мужчина! Приглашаются классные девочки, водители и охрана».

Еще одна особая статья - тексты. Девушки («очаровательные», «неглупые», «эффектные», «нежные», «откровенные» и так далее) обеспечат: «приятный отдых», «массаж», «досуг», «заряд бодрости и энергии», «скрасят одиночество состоятельным джентльменам». Таков общий посыл. Внутри темы возможны варианты. Не просто «девушка», а - «леди», «Золушка», «волшебница» и даже «Девушка Вашей мечты». Что касается перечня услуг, то тут встречаются забавные предложения. Допустим: «Приглашаю в путешествие в рай!» можно расценить как прогулку на тот свет. Гораздо мягче звучит пароль фирмы с очень незамысловатым названием «Любовь»: «Музыка рая - звони, и ты услышишь ее!»

- Какого черта ты полезла сюда?! - если в голосе Кукушки и звучала музыка, то явно не райская.

Она настолько была поглощена изучением нового вида искусства, что не заметила присутствия хозяйки в кабинете: не исключено, что Кукушка уже несколько минут стояла у двери и наблюдала.

- Да как-то получилось... Случайно. Сунулась не в тот файл.

Чтобы придать этим извинениям хотя бы иллюзию правдоподобия, показала плод своих живописных трудов.

- Ну и урод! - оценила Кукушка обольстительную внешность Панина, смягчилась, села за свой компьютер. - Ладно. Сейчас подберем тебе нормального мужика.

- А что это тут у тебя?.. - она ткнула пальцем в свой монитор. - Прямо цветник какой-то тропический...

Кукушка откинулась на спинку стула, закурила, и застыла, глядя в пустую белую стену.

- Это? - переспросила она. - Цветник? Скорее гербарий. Приезжают разные люди, далеко не бедные, вроде того шведа, которого я сейчас ездила встречать... Любители экзотической фауны такие, ну, ты понимаешь, о чем я... Наш цветочный рынок весьма специфичен, естественно, он нуждается в нормальном информационном обеспечении и более или менее цивилизованном посредничестве. Народ разный попадается, зачастую с нестандартными вкусами.

- Юноши разных направлений? - вспомнила она один из шедевров.

- Вот именно! - Кукушка затушила сигарету, включила свой «Макинтош». - Очень разных. Сейчас подыщем этому скандинавскому пидару чего-нибудь эдакое. И заодно - и тебе.

Она углубилась в работу; в монитор выкатывались, разматываясь, как свиток, портреты симпатичных молодых людей; большинство в самом деле выгодно отличались от Панина приятной, хотя и приторной, карамельной наружностью.

- Стой! - ни с того ни с сего выкрикнула она. - Отмотай назад.

Следила она за тем, как разматывается каталог с портретами приятных молодых людей, вполглаза и потому не сразу сообразила, что произошло: до боли знакомые черты возникли на экране и тут же исчезли.

- Впервые вижу клиента с такой бурной реакций на образцы товара, - заметила Кукушка, листая каталог в обратном направлении. - Ну, кто тут ранил твое сердце?

- Вот!

С экрана на них смотрел Макс.

Компьютерный Макс отличался от живого - прической, цветом волос; складывалось впечатление, что перед тем, как выпустить его в свет, над ним поработал гример; но это был он.

- Кто это?

Если тебя интересует характер «направлений», объяснила Кукушка, то этот парень воплощает в себе именно разные, то есть, может и задницей работать, а может и нормально, как мужику положено - в зависимости от того, какого пола будет клиент и каковы его вкусы. А что касается паспортных данных... Он не москвич, провинциал. Прибыл в столицу несколько лет назад восторженным юношей, из разряда тех, кто сценой грезит - таких несчастных ребят сейчас поубавилось, но все-таки еще встречаются... Поступал в какое-то там театральное училище, естественно, - мимо, а жить-то как-то надо, не возвращаться же к себе, в глушь, в Саратов. Тем более, что и возвращаться-то особенно некуда: если компьютер не привирает, этот парень детдомовец, надо же, и в детдомах еще встречаются ребята с симпатичными мордашками.

- Однако ты напрасно на него пялишься. Он сейчас занят. Его взяли на целый месяц - такое случается, нечасто, но бывает.

- Кто?

Кукушка ответила недоуменным взглядом: такого рода справки фирма не дает, это не бог весть какая конфиденциальная информация, но все-таки... Как правило, клиент не заинтересован, чтобы его интимные приключения становились достоянием гласности. А что касается этого парня... На него вышли через модем.

- Значит, концы в воду?

- Ну почему же, - пожала плечами Кукушка, - концы всегда остаются, только она не понимает, чем старую подружку этот детдомовец так приворожил, вон их сколько под рукой, хлопцев, хороших и разных.

- Знаешь, наш полет в гнездо сегодня придется отложить. Мне завтра нужно быть в форме.

- То есть? - расстроилась Кукушка.

- Придется подучить роль, привести себя в порядок, продумать грим...

- А больше тебе ничего не надо?

Она прикрыла глаза, задумалась.

- Надо! Конечно же надо. Найти где-нибудь синий лак для ногтей. Мне некоторое время необходимо побыть в роли Салли Боллз.

Секунду Кукушка, наморщив лоб, соображала.

- Это Лайза Минелли что ли? «Кабаре»?

 С тяжелым вздохом она поднялась со своего рабочего места, обняла за плечи, погладила Мусю по голове.

- У меня есть знакомый... Поехали, я тебя к нему свезу. Он психоаналитик.

- Непременно, но как-нибудь в другой раз.

У выхода из кабинета она задержалась, обернулась, бросила прощальный взгляд на монитор, в котором по-прежнему стояло лицо Макса.

Что-то важное осталось недоговоренным.

- Слушай... А вот если что-то вдруг... Стрясется с ним.

Кукушка сузила глаза: ну?

- Станет его кто-нибудь искать?

Кукушка отвернулась, долго смотрела в окно.

- Да вряд ли... Кому он на фиг нужен? - ее пальцы бессознательно выбивали на столе дробную чечетку. - Кому мы вообще все луг на фиг нужны?

Это точно, подумала Муся, и искать нас никто не станет.

- Эй! - догнал ее голос уже в «кожаном» кабинете. - А что делать с файлом твоего дружка Панина?

Она бросила на бегу: пометь его в качестве специалиста по китайской эротике, и пусть пока повисит в памяти - авось какая-нибудь состоятельная тетка и клюнет.