- Воздух! - заорал Панин, присев на корточки. - Ложись!
Вместо того, чтобы упасть, она подняла голову. Описывая плавную дугу, с крыши серого семиэтажного дома летела вторая пивная бутылка. Приземлилась она в метре от первой.
Панин схватил ее за руку и повлек к дому. Пару минут они стояли, прижавшись к стене.
- Кажется, пронесло, - шумно выдохнул Панин. - Это профессиональные киллеры. Профессионалы всегда бросают орудие убийства на месте преступления.
Только теперь они заметили, что прячутся в укрытии не в одиночестве. Компанию им составлял среднего роста мужичонка в бурой болоньевой куртке.
Под характеристику «средний» подпадали кроме того возраст, внешность, выражение лица, в котором ничего примечательного не было, за исключением бледно-розового носа - оттенок говорил о том, что человек замерз.
На его груди висела какая-то табличка.
- Ой! - тихо охнула Муся. - Кажется, я его знаю.
- Проходите, ребята, - тихо попросил человек с красным носом, на кончике которого вспухла прозрачная капелька. - Это вас вряд ли заинтересует.
- Почему бы и нет? - возразил Панин, протягивая ему пачку сигарет; тот, с благодарностью кивнув, взял одну, но закуривать не стал. - Ты, если я правильно понял, продавец. Не исключено, что я потенциальный покупатель.
- Панин, прекрати, пожалуйста! - тронула его за локоть Муся. - Это совсем не смешно.
Что верно, то верно: смешного тут мало. Намалеванная синим фломастером табличка сообщала, что этот парень продает собственную почку. Внизу была приписка: продавец этого специфического товара готов предоставить все необходимые медицинские документы, подтверждающие, что донор абсолютно здоров, - что-то вроде сертификата торгового качества.
- Вы меня не помните? - спросила Муся, осторожно дотрагиваясь до его заиндевевшей руки. - Там, на площади, возле памятника Марксу, помните? Митинг какой-то глупый, бездарный, помните? Ведь это были вы?
- Да-да, - поежился он и хлюпнул носом. - Конечно. Холодно было. Ветрено. Помню, как же.
- Что, нет другого выхода? - она ткнула пальцем в картонку. - Совсем нет?
Он промокнул нос тыльной стороной ладони, зябко поежился и посмотрел на нее так, что ей стало не по себе.
- Значит, нет... - сказал Панин.
Значит, в один прекрасный день ухнули последние денежки, вложенные в какую-нибудь пирамиду, ухнуло то последнее, что хоть как-то поддерживало на плаву, потому что все прошлое - диплом какого-нибудь технического вуза, должность, скажем, инженера-конструктора в какой- нибудь заштатной «ниишке», где зарплата ниже уровня бедности, да и ту выдают с полугодовым опозданием, - все это давно не имело никакого смысла и только тянуло ко дну.
Торговец живым товаром вставил в рот сигарету, пожевал фильтр.
- Извини, друг, я не хотел... - Панин чиркнул зажигалкой; она ответила слабенькой искрой. - Черт, ничего не осталось, даже огня!
Человек похлопал ладонью по накладному карману куртки, нашарил там смятый, замызганный спичечный коробок, протянул Панину. Они закурили.
- А кто-нибудь... - начала было Муся, но тут же смешалась и предалась созерцанию собственных ногтей.
Человек печально усмехнулся: вы хотите спросить, обращался ли кто-то с предложениями? Обращались, как же, какие-то украинцы подходили, старый дед и девушка, скорее всего свекор с невесткой, умоляли: им для сына-мужа нужно, срочно операция требуется, иначе какой-то их Пэтро умрет, предлагали все, что у них есть...
- Да ну! - удивился Панин. - А что у них есть?
Да уж, согласилась в душе Муся, что у них есть-то, у наших разнесчастных братьев-славян, у них среднемесячная зарплата исчисляется гигантской суммой долларов так в пятнадцать.
- Сколько-то там тысяч давали, - усмехнулся продавец почки. - Карбованцев...
- Состояние... - мрачно кивнул Панин. - На пару бутылок горилки хватит. Выпить хорошенько, а потом повеситься... Мы чем-то можем помочь?
Человек пожал плечами и беспомощно улыбнулся.
Панин встряхнул пачку с сигаретами - там еще что-то оставалось - и опустил ему в карман. Сдернул с плеча рюкзачок, нащупал в нем пузатую бутылку, взвесил в руке, вздохнул и отправил вслед за пачкой.