Они свернули налево у большого широкоплечего дома, на крыше которого, как рваная рана, кровоточило, испуская легкий голубоватый пар, раскаленное слово GoldStar, и углубились в переулки Агапова тупика.

- Поехали домой... Я что-то устала, - и объяснила, куда именно надо ехать.

Он нисколько не удивился тому обстоятельству, что живут они друг от друга неподалеку, в десяти минутах ходьбы. Понятие «соседи» давно утратило свой прежний смысл - теперь люди зачастую не знают даже тех, кто живет этажом выше.

Этот старый, еще дореволюционной постройки дом он прекрасно знал.

Его знал всякий нормальный обитатель Агапова тупика - в торце располагался винный магазин. Ему был знаком каждый кирпич в этих стенах, но он не предполагал, что за одной из них обитает ночная бабочка.

Она жила в просторной двухкомнатной квартире с высокими потолками.

Когда-то тут было тесно, рассказывала она, разогревая кофе, мама с отцом, бабушка, я; теперь просторно и неуютно.

Что верно, то верно, согласился он, рассматривая узкий пенал ее неуклюжей, нескладной комнаты, обстановку которой составляют... Нет, не так. Слово «составляют» слишком спорит со смыслом; куда уместнее было бы выразиться рас-ставляют, ибо предметы этой обстановки отстраняются друг от дружки, никак не стягивая разнокалиберную мебель в единый ансамбль, а напротив, комнату как бы разрушая.

Виной тому немыслимая разнородность предметов, походящих на компанию вавилонян, не ведающих единого языка. Вот этот тяжелый, обтянутый черной истершейся кожей диван - он определенно житель еще прошлого века; несколько моложе его - торшер с абажуром телесного цвета; обшарпанное пианино; зеркало-раскладушка, трельяж, делящий - ровно на три - в своих створках отражение женщины, сидящей на пуфике и расплетающей косу; вот она медленно поднимается и делает странное телодвижение, как птица, порывающаяся взлететь.

Перебросив длинные волосы на грудь, она проходится по ним гребнем, оставляющем по своему следу темные борозды, и, скосив глаза влево, исследует одну свою треть, потом другую и, наконец, третью.

- Господи, на кого я стала похожа... - и опускается на пуфик.

- На бабочку, - сказал он, присев на кровать. - Иди сюда.

- Еще не вечер... - возразила она.

- При чем тут вечер? - он лег на спину и забросил руки за голову. - При чем тут вообще время? Иди, я тебе кокон из одеяла сооружу. Будешь лежать и спать.

- Долго?

- До тепла.