Ян

Я двинулся на него.

Не думая. Не анализируя. Каир стоял неподвижно — не отступил, не вскинул руки для защиты, даже не изменил позы. Это бесило сильнее любого вызова.

Я замахнулся — широко, вкладывая в удар всю накопившуюся за последнее время злость. Кулак должен был врезаться ему в челюсть, сбить с ног, заставить перестать смотреть на меня этим спокойным, всезнающим взглядом.

Каир ушел в сторону. Я даже не понял, как он это сделал. Одно мгновение он был прямо передо мной, следующее — уже в полуметре левее. Обернулся, ударил в корпус. Снова мимо. Он двигался экономно, будто знал траекторию каждого моего удара за секунду до того, как я его начал. Ни лишнего шага, ни напряжения.

— Ты будешь драться? — рыкнул я, чувствуя, как дыхание начинает сбиваться. — Или будешь танцевать?

— Буду, — ответил он, чуть склонив голову. — Но не сейчас.

— Ты злишься, — продолжил он, и голос его оставался ровным. — Это понятно. Но злость делает тебя предсказуемым. А ещё наши шансы не равны. Ты очень устал. Не честно сейчас драться с тобой.

Я не слушал его, рванул вперёд. Когти вырвались из пальцев, рассекая воздух, — широкий, рубящий мах, целящийся в корпус. На этот раз Каир не успел уйти полностью. Когти скользнули по его предплечью, разорвав куртку. Кровь упала каплями на пол.

Он отступил на шаг, опустил взгляд на рукав, провёл пальцем по краю раны.

— Хорошо, — сказал он задумчиво. — Ты быстрее, чем кажешься. Тогда давай серьезно.

Каир шагнул сам. Коротко, резко, без замаха. Я едва успел подставить блок — удар пришёлся в предплечье, и взорвался болью. Он был не просто ловким — он был сильным.

Я отскочил, повел плечом. Улыбнулся в зверином оскале.

— Вот так лучше.

Я снова пошел в атаку. Серия ударов — быстрых, злых, просчитанных. Правый — левый — корпус — голова. Каир уходил, перехватывал, блокировал. Его блоки были жесткими, точными, без лишнего движения. Он снова не нападал. Почему?

— Ты не ищешь победы, — выдохнул я, снова сокращая дистанцию и нанося удар.

— Драться с тем, кто едва стоит на ногах, — ответил Каир, уходя в сторону, — ниже моего достоинства.

Каир ушел в сторону, пропуская мой удар, и ответил — коротко, в корпус. Я успел напрячь пресс, но толчок был сильным, выбил дыхание. Я согнулся на мгновение, кашлянул. И в тот же миг Каир сделал шаг назад, давая мне пространство.

— А то, что ты сделал с Эвелин в медкабинете — это не ниже достоинства?

— Ниже, — спокойно произнес он.

Снова злой выпад с моей стороны, да вот только Каир извернулся захватил за руку и завел за спину.

— Да, вот только, все что на той записи — не правда. Я не трогал твою девочку.

Я замер.

Он продолжал меня удерживать:

— Я сохранил её невинность, — сказал он и отпустил меня. Я повернулся и внимательно посмотрел в глаза не веря тому, что слышу.

— Потому что знал: если бы этого случилось по-настоящему, она бы сломалась. А я… я не мог этого допустить.

“Он не врет,” — подсказал мне мой зверь.

— Я подменил записи, — добавил Каир тише. — Всё, что осталось в системе — ложь. — Он внимательно смотрел на меня. — Ян, тебе надо отдохнуть. Ты выглядишь… — он запнулся, подбирая слово, — как умертвие.

Я тряхнул головой, пытаясь понять о чем он.

— Кто? Какое умертвие?

Каир дёрнул плечом, ворон на его плече переступил с лапы на лапу.

— Как зомби. Неважно.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как в висках стучит кровь, а кулаки все еще сжаты — но уже не для удара. Просто инерция.

— Я не враг тебе, — произнес Каир.

Я поднял на него взгляд.

— Как только Эвелин очнется, я спрошу у неё.

Каир качнул головой.

— Ты сейчас не способен трезво мыслить. Если ты спросишь ее о таком — поставишь в неловкое положение. Как она будет себя чувствовать при таком вопросе?

Я закрыл глаза. Сжал переносицу пальцами. В голове гудело, и он был прав — черт бы его побрал, но он был прав.

— Я найду способ проверить, — и поняв что произнес, и как это слышится — выругался. Обернулся пошел прочь.

Коридор тянулся бесконечно. Каждый шаг отдавался в висках — глухо, тяжело, в такт пульсу. Предплечье ныло после блока, но боль была где-то на периферии, неважной, чужой. Мысли перекрывали все.

Я почти бежал, но сам не знал, куда. Просто подальше от Каира. От его спокойного голоса.

“Я сохранил её невинность”.

Я зажмурился на ходу, тряхнул головой. Хотел в это поверить и не мог. Но зверь молчал. Не рычал, не возражал, не требовал крови. Он просто лежал внутри, свернувшись клубком, и тихо, почти неслышно повторял: “Он не врёт”.

Я остановился посреди коридора. Понял, что вернулся к медблоку. Мне и правда стоит отдохнуть. Прислонился спиной к холодной бетонной стене рядом с дверью, потянулся к Тиму.

“Вы с Анной уже закончили?”

“Да.” — ответил он сразу. — “Все хорошо. Метка извлечена, я жив.”

Я выдохнул. Коротко постучал в дверь и вошел.

Анна сидела у кушетки, держа Эвелин за руку. Она подняла голову, когда я вошел, и я увидел в ее глазах: тревогу, усталость, надежду.

— Она спит, — тихо сказала Анна. — Пульс ровный. Потеря крови восполнена. Наноботы уже работают. Через несколько часов она очнется. Можно будет потихоньку расхаживаться.

Я кивнул. Посмотрел на Тимофея — он сидел на соседней кушетке, с чистой повязкой на шее.

— Анна, — я перевел взгляд на женщину, — ты можешь оставить нас? — я кивнул в сторону двери. — И Тим.

Она нахмурилась, явно собираясь возразить, но я добавил, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем я себя чувствовал:

— Мне нужно побыть с ней. Одному. Пожалуйста.

Анна посмотрела на меня. Долго, изучающе. Потом перевела взгляд на дочь.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Но если что-то изменится — сразу зови.

Она поднялась, поправила плед на Эвелин, затем, не оборачиваясь, вышла. Тимофей за ней, задержавшись на пороге всего на мгновение — бросил короткий взгляд на меня и последовал за Анной.

Дверь закрылась с мягким щелчком. Я перевел взгляд на комнату. В углу стоял старый стул. Я перенес его к двери, упёр спинку под ручку — на всякий случай. Не потому, что не доверял Анне. Просто чтобы спокойно закрыть глаза на несколько часов.

Затем я сдвинул вторую кушетку вплотную к той, на которой лежала Эвелин. Металлические ножки коротко скрипнули по плитке, я замер на мгновение, прислушиваясь к ее дыханию — оно не изменилось. Все хорошо.

Я лег, повернулся на бок, протянул руку и осторожно, почти невесомо, сжал ладонь Эвелин в своей.

Глаза закрылись сами собой.

Сибил. Пещера. Снег. Бесконечные километры, которые я тащил ее на санях. Вертолет. Гул двигателей. Ее кровь на моих руках. Голос Каира: “Я сохранил ее невинность”.

Все это плавилось, сливалось в одно серое пятно, которое начало медленно темнеть.

Я даже не понял, когда сон накрыл меня. Но даже там, в глубине сна, я не разжал пальцев.