Ян

Вертолет мелко дрожал, пробиваясь сквозь снежную пелену. Я держал штурвал, чувствуя, как от напряжения немеют пальцы, и краем глаза следил за панелью приборов. Топливо… его не хватит до Кавказа. От силы — полторы тысячи километров, если повезет. А может, и меньше.

— Эвелин, — позвал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — у нас проблемы с топливом. До гор не дотянем. Есть идеи, куда можно сесть?

Она не ответила. Только тихий, прерывистый выдох в наушниках.

Я бросил взгляд вправо — и сердце ухнуло вниз. На её ноге расплылось темное пятно. Кровь. И много.

— Эвелин! — крикнул я, стараясь привести ее в чувства. — Ты как?

— Плохо, — выдохнула она, и голос ее звучал так тихо, что я едва разобрал сквозь гул двигателя. — Сознание… уходит.

Черт. Черт, черт, черт!

Я мгновенно оценил обстановку. По какой-то причине рана открылась и тряска вертолета только ухудшала положение.

— Девятый! — рявкнул я, не оборачиваясь. — Быстро сюда! Нужно перетянуть ей ногу выше раны! Жгут! Что угодно!

Сзади раздался грохот — Девятый выбирался из технического отсека, ругаясь сквозь зубы. Его голова показалась между креслами.

— Что сделать? — переспросил он.

— Перетянуть ногу! Кровь остановить! — Я тряхнул головой, указывая на пятно. — Бери любую тряпку, ремень, что найдешь! Быстро!

Девятый замешкался всего на секунду, а потом я услышал, как он рвет что-то. Он перегнулся через спинку кресла Эвелин. Она слабо застонала.

Я не мог отвлечься — штурвал требовал постоянного внимания, снегопад усиливался, видимость упала до нескольких десятков метров. Но я слышал, как Девятый чертыхается, как он накладывает импровизированный жгут, как затягивает его с такой силой, что даже мне стало больно.

— Готово! — выдохнул он. — Кровь почти остановилась. Но ей нужен врач. И чем раньше — тем лучше.

— Эвелин, — позвал я снова. — Ты слышишь меня? Держись. Куда нам лететь? Где мы можем найти помощь?

— Каир… — прошептала она. — Лети к Каиру.

— Где он? — спросил я, уже готовясь изменить курс.

— Станция метро… “Двигатель революции”… — Она говорила с трудом, каждое слово давалось ей с болью. — Он там… я предупрежу его… — Её рука дрогнула, коснулась джабона. — Координаты… я скинула тебе…

На навигаторе вертолета отобразились данные.

— Эвелин, — начал я, поворачивая голову к ней, — но это же…

Она не ответила. Её голова безвольно откинулась на спинку кресла.

— Эвелин! — крикнул я. — Эй, очнись!

Тишина. Только гул двигателей и свист ветра.

— Она потеряла сознание, — констатировал Девятый, и голос его дрогнул. — Ян, ей срочно нужна помощь. Если мы не приземлимся в ближайший час…

— Я знаю, — оборвал я. — Заткнись и держись.

Я резко развернул вертолет, закладывая крутой вираж, до “Двигателя революции”, судя по координатам, было около полутора часов лету. Если не сбавлять скорость. Если повезет с погодой. Если двигатель не заглохнет. Я сжал челюсть так, что заныли зубы. Я не знал этого Каира. Понятия не имел, кто он такой и на что способен. Но Эвелин доверяла ему — и этого было достаточно. Спасет ее, а дальше разберемся.

— Девятый, — сказал я, не оборачиваясь, — следи за ее дыханием. Если остановится — сразу говори.

— Понял, — ответил он, и я услышал, как он снова завозился за моей спиной.

Я смотрел вперед, в белую мглу, и чувствовал, как внутри поднимается холодная, тягучая ярость. Ярость на себя, на ситуацию, на этот проклятый мир, который никак не давал нам покоя. Но главное — ярость на страх. Потому что страх сейчас был моим главным врагом. Он затуманивал разум. “Полтора часа, — повторял я про себя как мантру. — Полтора часа, и мы там. Там будет Каир. Он поможет. Она выживет. Я не дам ей умереть. Не после всего”.

Я покосился на нее. Ее рука безжизненно свисала с подлокотника. Я потянулся и сжал ее пальцы. Холодные. Слишком холодные.

— Держись, маленькая, — прошептал я, и в голосе моем не было команды — только мольба. — Еще немного. Я довезу тебя.

***

Снегопад начал стихать, когда мы вышли из облаков. Внизу, в сером предвечернем мареве, проступили очертания города — мертвого, разрушенного, давно покинутого. Я снизился, облетая торчащие башни и полуразрушенные высотки. Место для посадки нужно было выбирать с умом: вертолет требовал ровной площадки, иначе мы рисковали перевернуться или зацепить лопастями что-нибудь. Взгляд выхватил небольшое плато — бывшая автостоянка, заросшая травой, но относительно ровная. По краям валялись остовы машин, но центр оставался свободным.

— Девятый, пристегнись покрепче, — бросил я. — Садимся.

Вертолет дрогнул, когда я выровнял его и начал снижение. Лопасти взметнули пыль, снег и мусор, и на мгновение я ничего не видел, только белое облако. Я плавно посадил машину. Двигатель затих, и наступила давящая тишина.

Я отстегнул ремни и повернулся к Эвелин. Она все также была без сознания. Дышала — прерывисто, поверхностно, но дышала.

Вышел из машины и обошел ее, открыл дверцу с другой стороны. Я аккуратно снял с нее шлем. Свет снаружи падал на ее лицо, делая кожу почти прозрачной — бледной, с синевой у губ. Я отстегнул ее ремни. Осторожно, стараясь не задеть рану на бедре, скользнул руками ей под спину и колени. Я прижал ее к груди, чувствуя, как бьется ее сердце.

— Она жива? — раздался сзади голос Девятого. Он вылез из технического отсека и теперь стоял, придерживаясь за борт вертолета, и смотрел на Эвелин.

— Жива, — ответил я. — Автоматы взял?

Он похлопал по ремню, на котором висел АКС. Второй перекинул через мое плечо так, чтобы оружие висело сбоку, не мешая мне.

— Спасибо, — коротко бросил я.

Он кивнул, и мы двинулись.

Вывеска метро была на противоположной стороне от заправки. Мы миновали перекресток. На углу стоял светофор — его стекла давно разбиты, внутри пустота. Только провода торчат. Дальше — остановка с расписанием, которое никто уже не прочитает. Стеклянный навес сохранился, но под ним — только куча мусора. За остановкой — вывеска “Двигатель революции”. Она висела над входом в подземный переход — покосившаяся, ржавая, но ещё читаемая. Металлические буквы, когда-то красные, теперь выцвели до коричневого, на них осела копоть и грязь.

Мы подошли ближе. Внутри было темно. Я шагнул вниз, на лестницу. Ступени были влажными, кое-где покрыты мхом. Воняло сыростью. Я прижал Эвелин крепче.

Свет сверху таял с каждым шагом, погружая нас в серые, а затем и черные сумерки.

И тогда я почувствовал чужое присутствие.

Я остановился.

— Ян? — голос Девятого дрогнул. — Что такое?

Я не ответил, вслушивался. Да вот только было поздно, в следующее мгновение в мой бок уткнулось дуло автомата. Оно коснулось моего бока, чуть ниже ребер, сзади, там, где бронежилет не прикрывал тело.

— Ну что же ты, Ян, настолько теряешь бдительность? — раздалось за спиной, и в голосе проскользнула ленивая насмешка, которую я узнал бы при любых обстоятельствах.

Я выдохнул. Медленно, чтобы не выдать облегчения, которое вдруг разлилось по груди.

— Я уж думал, я тебя не увижу, — продолжил голос, и теперь в нем слышалась улыбка. — А ты, оказывается, жив. Да еще и с трофеем.

Я медленно повернул голову.

— Дэм, — сказал я, и голос мой прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все клокотало от смеси злости и радости. — Я, конечно, понимаю, что ты любишь эффектные появления, но не мог бы ты для начала убрать дуло с моего бока? А то я тут, знаешь ли, с девушкой на руках. Не очень романтичная обстановка.

Он не убрал дуло. Вместо этого хмыкнул и склонил голову набок, разглядывая меня так.

— Романтичная обстановка? — переспросил он. — Ян за тобой хвост из надзирателей, а ты говоришь о романтике?

— Видимо, тебе придется с этим разбираться.

— Нет, не мне. Там люди Каира. — он шагнул вперед. — Как же я рад тебя видеть. Обнял бы, да я вижу, руки у тебя заняты.

Он посмотрел на Эвелин, потом на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то более серьезное.

— Ладно, шутки в сторону. Она жива?

— Жива, — ответил я, и голос мой вдруг стал тише. — Но ей нужна помощь. Срочно.

Дэмиан кивнул, развернулся и махнул рукой в сторону лестницы.

— Ты, — друг указал на Девятого. — Тоже с нами. Медотсек в самом низу, там твоя метка отсвечивать не будет.

Всем добра и солнца, мои дорогие читатели! Хочу заметить, что если вы дочитали книгу до этого момента, значит как минимум она вас заинтриговла :) Поэтому, не скупитесь, нажмите на звездочку "мне нравится". И я буду довольна как кот, который наелся сметаны :)