Ян

Я не понимал, что происходит, но слова “покинуть это место” заставили меня действовать. Я быстро натянул форму надзирателя Спарты, следом в меня полетел бронежилет. Краем глаза я наблюдал за Эвелин. Она достала два шприца и вколола их себе в вену — одно за другим. Что это было? Стимулятор? Наноботы? Я не спросил: не было времени.

Она также как я натянула бронежилет, а поверх него — белый лабораторный халат, активировала джабон и коротко произнесла:— Пост у дверей лаборатории, покинуть зону. Немедленно проследовать во двор. Тревожная эвакуация персонала из сектора Б-7. Повторяю: покинуть зону.

Она выключила связь и бросила на меня быстрый взгляд.— Эти не ослушаются, — тихо прокомментировала она. — Запомни, Ян. Шлем, который я тебе отдам, сломан. Никакой дополненной реальности, но броня защитит от пуль. Наденешь его, когда я скажу.— А как же метка и генератор тишины?— Мы уйдём под гору. Туда сигнал не проходит. Когда выберемся, генератор тишины уже будет вне радиуса действия. Метка у тебя в боку, не в шее. Я сделала укол пустым шприцем. В боку нейроны не задеты, так что при удалении смерть не грозит. При первой же возможности достанешь её сам. — проговорила она быстро. — Игорь будет здесь через пятнадцать минут. Идём.

Я не стал задавать вопросов. Доверяй не доверяй, но сейчас действия Эвелин выглядели лучше, чем если бы она уложила меня на операционный стол.

Будто угадав мои сомнения, она вдруг остановилась, на мгновение задержала на мне взгляд и тихо произнесла:— Я не прошу тебя мне сейчас верить. Я прошу тебя поверить мне потом. Когда мы выберемся.

Я коротко кивнул.— Дай руку, — она снова достала шприц, на этот раз с прозрачной жидкостью. — Обезболивающее. Полностью блокирует болевые импульсы на два часа. Действует за тридцать-сорок секунд.

Я протянул руку. Игла вошла в вену бережно, почти незаметно.— Идём. Ты идёшь передо мной.

Она подошла к двери, прикоснулась к сенсору. Металлическая створка бесшумно отъехала. Коридор был пуст.

— Слушай внимательно. Мы сейчас идём обратно к камерам, — произносила она тихо. — Не останавливайся, не смотри по сторонам, ни на кого не реагируй. В конце коридора — развилка. Нам направо. Там будет дверь. За ней — спуск. После спуска — небольшая площадка, еще одна дверь, а за ней — туннель. Вход в старую шахту, законсервированную, но не запечатан. Перед входом в шахту надеваем шлемы. В шлеме связи не будет, так что я буду контролировать повороты касаниями к твоим плечам. Схему я помню. Ускорься, но двигайся спокойно. Сейчас — направо.

Я послушно свернул. Казалось, коридор тянулся бесконечным бетонным тоннелем. Лампы дневного света слепили, отражались от белых стен. Ещё одна дверь — и мы пошли мимо камер. Я не смотрел в окошки, но краем глаза улавливал движение: заключённые сидели, скорчившись в углах, некоторые держались за животы, другие лежали на полу. Ещё я отметил, что в коридорах нет надзирателей. Куда все подевались? Но на размышления не было времени — мы двигались дальше.

Мы прошли мимо моей камеры и камеры Девятого. Я краем глаза успел заметить, что дверь приоткрыта, внутри пусто. Не успел я обдумать эту мысль как сзади раздался голос — резкий, удивлённый, с хрипотцой:— Эвелин, куда это вы?

Я обернулся. Позади нас стоял невысокий мужчина в белом халате. Его глаза округлились, пальцы сжались на планшете, который он держал в руках; я увидел, как он переводит взгляд с меня на Эвелин, потом обратно, пытаясь сложить картину.

Похоже, надо ускоряться. Я схватил Эвелин за руку в тот момент, когда дверь в следующий отсек открылась, резко потянул за собой. Краем глаза успел заметить, как Игорь рванул к нам, но дверь уже закрылась, отрезая его крик.

Мы оказались в узком проходе — лестница уходила вниз, крутая, каменная, слабо освещённая красными аварийными лампами. Где-то далеко, над нами, загудели сирены.

Мы побежали. Каменные ступени мелькали под ногами, сердце стучало в такт шагам. В крови забурлил адреналин, заставляя ускорить темп. Я крепко сжимал ладонь Эвелин, в твёрдой уверенности, что теперь мы по одну сторону баррикад.

***

Эвелин

Я бежала, сжимая руку Яна, и чувствовала, как его пальцы — теплые, сильные — отвечают на мое пожатие. Странно: я боялась, что он вырвется, откажется следовать за мной. Но он бежал рядом, и это придавало сил, хотя внутри всё сжималось от страха, что мы не успеем.

Когда мы добежали до низа, где стоял мой флайджет, я услышала, как где-то над нами лязгнула металлическая дверь. Как жаль, что мы не можем им воспользоваться — было бы намного проще. Но метка в боку Яна мешала, а времени ее устранить не было.

Мы остановились, когда перед нами выросла массивная гермодверь, встроенная в каменную кладку. Ржавая, с облупившейся краской, с тусклым сенсорным экраном, на котором мигал красный индикатор: «Доступ заблокирован».

Я набрала последовательность, которую помнила из архива: 018344. Сенсор пискнул, зелёный индикатор загорелся, и дверь с тяжёлым скрежетом начала отъезжать в сторону.— Заходим, — я шагнула внутрь, утягивая Яна за собой. Дверь с тихим шипением закрылась.— Она их остановит, — я кивнула на дверь. — Но ненадолго. Все данные доступны для любого надзирателя Спарты.

За дверью было темно.— Здесь не будет света до самого конца. Придётся воспользоваться твоим фонарём на шлеме. Поспешим.

Мы надели шлемы. Ян включил фонарь. Он светил тускло, лишь обозначая дорогу под ногами. Я корректировала маршрут Яна лёгкими касаниями к плечам. Пока всё было хорошо, но отсутствие звука нервировало, и я не могла с точностью сказать, есть ли за нами погоня.

Бежали долго, нам то и дело встречались обвалы, некоторые из них мы проходили быстро — просто перешагивали через груду камней. Другие — приходилось пробираться боком, вжимаясь в холодную стену. “Еще немного, — билось в голове”. Я хорошо помнила схему-карту. Ещё немного. Неужели обойдётся? Но не успела я об этом подумать, как камень слева от моего плеча треснул и осыпался мелкими осколками, оставляя след от пули. Конечно, я понимала, что останутся те, кто не успел выпить моей воды.

Мы продолжали бежать вперёд, ускорившись. Похоже, Ян тоже заметил выстрелы. Ещё осколки — теперь справа, от стены, у самого моего локтя.

Следующая пуля ударила в потолок прямо надо мной. Крошка посыпалась на шлем, на плечи. Потом — удар в левую руку. Боли я почти не ощутила, только чувство, что что-то горячее и жёсткое врезалось в мышцу. Второй удар — в ту же руку, чуть выше. Обхватив себя, я прижала руку к себе, чувствуя, как по пальцам потекла тёплая и липкая кровь.

Несколько ударов в спину — я поняла это по тому, как дёрнулось моё тело вперёд. Бронежилет защитил. Спина будет болеть ещё долго. Хотя о чём я говорю? Мне не выйти из этого туннеля живой. Я понимала это, знала ещё до того, как мы вошли в него. Главное, чтобы Ян выжил. Он бежал впереди, я позади — скрывая, защищая.

Очередная пуля ударила в шлем. Моя голова дёрнулась, челюсть клацнула. Но я продолжила бежать.

Ещё немного.

Как назло, впереди больше не будет поворотов. Я понимала, что на такой прямой видимости следующие выстрелы будут по ногам. Я знала тактику: выбить руки — обезоружить, выбить ноги — остановить.

Впереди замаячил тусклый свет. Сначала слабый, едва различимый. Потом — ярче, шире. Выход. И в этот момент я почувствовала, как пуля врезалась в правую ногу — выше колена. Нога подогнулась, но я не упала — переставила её, заставила себя бежать дальше. Сделала ещё шаг. Ещё одна пуля. Ещё шаг. Второй. Третий. Я не знала, сколько шагов осилила. Два. Пять. Десять.

Потом я неосознанно потянулась к Яну. Мои пальцы скользнули по его спине. Я хотела сказать что-то — предупредить, что падаю, что дальше он сам, что нельзя останавливаться. Но шлем глушил звук. И сил не было. И слов не было. Только тьма перед глазами.

Сознание померкло. Темнота поглотила меня. Я падала, и последнее, что я почувствовала, — это холод. Не вокруг. Внутри. Но он был каким-то логичным. Правильным. Именно так всё должно закончиться для такой, как я. А Ян должен жить.