Эвелин

Я шла по серому бетонному коридору. Вязкая тишина давила на уши, нарушаемая лишь мерным гулом вентиляции. Маска все еще была на мне. Я чувствовала ее липкую изнанку на лице — улыбку дочери-палача, примерную покорность, холодный блеск в глазах. Михаил был доволен. Он был доволен, пока пару часов спустя мы не вошли в кабинет и он не вызвал Игоря.

Игорь явился сразу — его халат был заляпан чем-то бурым, а под глазами залегли глубокие тени. Он явно не спал последние сутки. Михаил даже не дал ему переступить порог — просто ткнул пальцем в планшет и рявкнул:— Немедленно подготовь наноботов для новенького. Биологических. Тех, что подчиняют волю. Я хочу видеть, как он танцует под мою дудку уже сегодня.

Игорь замер на мгновение. Я видела, как его пальцы дрогнули, сжимая планшет. Он перевел взгляд на меня — быстро, потом снова на отца.— Михаил, это невозможно, — сказал он тихо, но твердо. — Образцы не готовы. Первые мы вкололи объекту Девять, два дня назад. Остальные еще культивируются. Это займет минимум пять дней.— Пять дней?! — Михаил взорвался. Голос его сорвался на визгливый фальцет, которого я никогда раньше не слышала. — Я что, по-твоему, должен ждать пять дней?

Игорь не подал виду на взрывной тон отца: он знал, что при Михаиле страх проявлять нельзя.— Я понимаю, — ответил он, голос его оставался ровным. — Поэтому я и предлагаю вам не ждать, а посмотреть, как работает уже готовый образец. Девятый. Пятьдесят семь процентов контроля в пиковых нагрузках. Я могу продемонстрировать прямо сейчас.

Он повернулся к визору на стене, коснулся панели. Экран засветился, разделился на несколько секторов. В одном из них я увидела Девятого. Он сидел на корточках в углу камеры, раскачивался взад-вперед, обхватив голову руками. Его грудь была располосована, и из нее по-прежнему сочилась кровь.— Смотрите, — сказал Игорь. Он достал планшет, набрал что-то на сенсорной панели. — Я запускаю команду “Инициация”. Сейчас вы увидите, как наноботы активируются.

На экране Девятый замер, а потом дернулся. Я видела это уже сегодня, когда он начал сдирать с себя кожу. Но сейчас было по-другому. Сейчас это не походило на борьбу. Это было похоже на то, как если бы кто-то взял марионетку и дернул за нитки. Его тело неестественно выпрямилось.

Игорь что-то нажал на планшете, и Девятый поднял руку. Медленно. Потом — вторую. Он сжал пальцы в кулак, разжал. Снова сжал. Я видела, как в этот момент Ян внимательно наблюдал за ним.— Это базовый уровень контроля, — пояснил Игорь, и в голосе его проскользнула профессиональная гордость. — Мы можем заставить его выполнять простые команды. Поднять руку, встать, лечь. Сложные действия — например, бег или сопротивление — пока недоступны. Но мы работаем над этим. Главное, что в зоне действия генератора Тишины наноботы активируются и берут управление на себя.— Почему только в зоне генератора? — спросил Михаил.— Потому что таковы технические ограничения, — ответил Игорь. — Радиус генератора при работе с наноботами не больше тридцати метров. Мы пока не нашли способа передать сигнал на расстояние без потери качества. Но для “Черного Беркута” этого достаточно, не так ли?— Нет, не достаточно, — отец снова взорвался. — У моих врагов это уже работает на расстоянии, и не с простыми командами! Вы бездарности!

Михаил кричал, а я размышляла. Если они вколют это Яну... Мысль оборвалась, но я уже знала ответ. Если они вколют это Яну, все мои планы рухнут. Потому что пока мы не уйдем глубоко в гору, в зону, недоступную генератору, Яну в любой момент могут приказать остановиться. И он послушается. Потому что эти твари в его крови будут сильнее его воли.

Михаил вдруг замолчал. Резко. Так, что это было страшнее крика. Он стоял, уставившись на визор, и его дыхание было тяжелым, прерывистым. Он смотрел на Девятого, но я знала: он видит не его. Он видит Яна на его месте. Видит свою победу.— Пять дней, — произнес он наконец. Голос его звучал спокойно. — Хорошо. Игорь, ты получишь свои пять дней. Но если через пять дней я не увижу результат — ты сам займешь место Девятого.

Игорь побледнел. Я видела, как его пальцы сжали планшет, побелели костяшки. Но он не сказал ни слова. Только кивнул.— Свободны, — бросил Михаил, не оборачиваясь. — Оба.

Игорь вышел первым — быстро, почти бегом. Я следом покинула кабинет.Коридор был пуст. Только вентиляция гудела где-то наверху, и ее монотонный звук напоминал мне о том, что время идет. Что у меня есть ровно пять дней. Или меньше. На самом деле я знала: Игорь сделает все, чтобы ускорить процесс. Он боится отца. Он будет работать круглосуточно, и наноботы будут готовы раньше. Может быть, через три дня. Может быть, через два.

Я зашла в свою комнату. Разблокировала планшет. Вызвала архив информации по проекту “Генератор Тишины”. Схемы, расчеты, слабые места.Слабых мест не было, в очередной раз убедилась я, кроме одного, который я и так знала: в глубине горы сигнал не мог достать. А потом, если уйти на достаточное расстояние, хоть метка и будет сообщать о несоблюдении режима, генератор Тишины будет недосягаем по радиусу. Поэтому Яна нужно выводить через гору. Но наноботы не должны попасть в его кровь. Слишком большой риск, что его остановят еще при действующем радиусе генератора в Беркуте.

“Но тогда…” — возникло в голове. Никаких “но”. Я крепко сжала ладони. Вспомнила Варвару. Ее горящие глаза, ее слова: “Ты можешь все исправить”. Девушка, которая, как и я, была пешкой в чужой игре, но нашла в себе силы бороться. Если она смогла, смогу и я.Я больше не хочу быть пустой. Я больше не хочу быть безупречным солдатом. Я хочу быть Эвелин. Той, кто спасает рыжего кота с дерева и трогает лягушачью икру в озере. Той, кто верит в чудо.У Яна будет шанс.Я спасу его. Даже если это будет стоить мне жизни.

Я открыла профиль Яна. Посмотрела на показатели. Его сердце билось ровно. Он спал.“Держись,” — мысленно произнесла я, — “еще немного.”

Я активировала джабон. Отец должен отсутствовать в день нашего побега.“Каир, возможно ли вызвать отца в один из лагерей Спарты, лучше всего который находится подальше? Когда?” — быстро отправила сообщение и сразу удалила его из истории.Ответ пришел через несколько секунд:“Через два дня”.

Я удалила сообщение. Коротко выдохнула. В душе, там, где долгие годы зияла черная пустота, теперь теплился маленький, упрямый огонек. Вера в правильность своих действий. Еще никогда она не казалась мне такой опасной — и такой необходимой.