Радикалов США уже долгое время пугает и ставит в неловкое положение вопрос расы. Современные белые анархисты особенно обескуражены недостатком расового разнообразия, особенно недостатком черных среди людей, присоединяющихся к ним на улицах и для совместной деятельности. Белые анархисты потратили безумное количество часов на попытки понять, «куда девался цвет», будь то на антиглобалистской демонстрации или в местном инфошопе. Большая часть анархистов на земном шаре небелые. За последние годы анархистское сообщество в США стало больше походить на остальной мир: стало более разнообразным в этническом и культурном плане. Растущее число латиносов, азиатов, арабов и представителей других небелых народностей самоидентифицировались как анархисты. В то же время это не избавляет нас от чувства, что чего-то не хватает. Нет никакой ошибки: анархистов беспокоит не отсутствие латиносов или азиатов – их беспокоит отсутствие черных. Может быть, это следствие уникальной расистской истории США. Раса – основной аспект государственного угнетения и опора капиталистической эксплуатации. Ни один серьезный революционный вызов, брошенный государству или капитализму в США, не может игнорировать важность расизма в сохранении существующего порядка. И анархисты не должны это игнорировать. К несчастью, чисто символический отказ от эксплуатации и требования интенсивных аутрич-программ[4] вкупе с другим провальным наследием левых не сделали анархические сообщества гостеприимной средой для черных.
Несмотря на растущее расовое и этническое разнообразие, до сих пор существует этот устойчивый белый фантом анархического движения. Белые анархисты очень часто настолько раздражены нехваткой ощутимого присутствия черных ребят и девчонок, что легко поддаются на манипуляции отдельных личностей – неважно, анархистов или нет, – якобы выступающих от лица черных общин. Нередки случаи, когда активист (обычно это белый специалист по антирасизму) срывает собрание, обвиняя участников в расизме. Из страха быть заклейменными столь позорным ярлыком целые коллективы могут быть парализованы в результате своей неспособности привлечь (хотя было бы лучше сказать на марксистском жаргоне – рекрутировать) черных к участию в своих проектах. В других случаях вопросы расы и заботы о разнообразии культур превращались в крикливые обвинения, влекущие самоуничижительное чувство белой вины. Белые коллективы даже избавлялись от подобного чувства вины посредством поиска сочувствующих из числа членов местного черного сообщества и попыток включить их в свой коллектив в приступах токенизма[5], который не приносит никакой пользы.
Бессчетные часы и тонны макулатуры были посвящены попыткам налаживания эффективных аутрич-связей с черными общинами. Несмотря на существенное количество дискуссий о том, что анархисты в США преимущественно все же являются белыми, на удивление мало прогресса в том, чтобы привлечь черных к анархии. Некоторые группы стали настоящими политическими Свидетелями Иеговы: белые активисты ходят от двери к двери по черным общинам, проповедуя преимущества анархизма. Это наихудшее проявление патернализма, ведь предполагается, что задача подъема всех черных на благородную борьбу за анархические идеи является «ношей белых анархистов». Подобное поведение становится особенно лицемерным, когда белые анархисты, проживающие в нищих черных районах, обвиняют других белых анархистов в расизме, в то же время способствуя джентрификации целого района. Некоторыми людьми высказывалось предложение снизить накал анархистской риторики и поступиться нашими принципами, изменить стиль одежды или музыкальные пристрастия ради того, чтобы не отторгать черных. Как если бы их сообщество менее толерантно или более конформистски настроено, чем любые другие.
Выдвигались даже предложения организовать взаимодействие с авторитарными организациями внутри черных сообществ, с тем чтобы убедить их примкнуть к нашему анархистскому делу. Такая постановка вопроса предполагает, что для черных сообществ типично авторитарное устройство. Неявным образом полагается, что только белые могут по достоинству оценить неиерархические подходы к организации взаимодействия и что черных могут отпугнуть столь радикальные идеи. Такие попытки, хоть зачастую и искренние, опять же являются патерналистскими, в них сокрыто неуважение к черным общинам. Игнорируется продолжительный период черного антиавторитарного движения, начиная с бунтов рабов Нэта Тернера и вплоть до движения «За черную автономию» 1980-х. Подобный патернализм демонстрирует потрясающее незнание того факта, что существенная часть авторитарных белых институтов прочно закрепилась в американских черных общинах, начиная c евангелистического христианства и заканчивая партией демократов.
Абсурдно верить в то, что черные сообщества, особенно те из них, которые существуют под сапогом полицейского насилия, являются настолько нежными, что наш внешний вид и музыкальные предпочтения вмиг отвратят их. Например, после бунтов в Цинциннати в 2002-м анархисты, планировавшие захватить улицы, обсуждали вопрос о том, насколько тактика «черного блока» смутит местных чернокожих жителей и спровоцирует сильные репрессии против местной общины. Страхи оказались беспочвенными. Когда на марше показались анархисты в масках, местный черный проповедник заметил, что поражен тем, что (по его словам) «ребята и девчонки из Сиэтла» маршируют плечом к плечу вместе с местными жителями на митинге против ментовского беспредела. Он даже попросил визитку (!), чтобы потом связаться с анархистами для будущего сотрудничества. Анархисты также показали нескольким группам черных подростков, как превращать футболки в маски, с тем чтобы избежать полицейских репрессий в результате опознания. Этот небольшой пример показывает, что черные сообщества потенциально рады альянсам с людьми, использующими иные тактики, надевающими иные одежды и демонстрирующими принадлежность к другой культуре. Если, конечно, получившееся сотрудничество основано на солидарности. Поэтому не должно вызывать удивления, что черное сообщество Цинциннати положительно отреагировало на белых анархистов.
Вместе с тем Цинциннати – всего лишь один город. И много других регионов еще не были свидетелями столь позитивного взаимодействия. Некоторые белые активисты оказались настолько разочарованы неудачными попытками аутрича, что они теперь отрицают саму мысль о привлекательности анархических идей для любящих свободу цветных обитателей нашей планеты. Они утверждают, что анархизм – это западная идеология, не имеющая ничего общего с проблемами цветных общин, таким образом, анархизм никогда не будет принят цветными. Люди, делающие подобные заявления, на свой страх и риск игнорируют ту привлекательность, которой обладает анархизм для огромного количества небелых и незападных культур по всему миру. Большинство современных анархистов – небелые и незападные, и анархизм был цветным в течение всего своего существования. Анархические сообщества современности необычайно разнообразны: технологически продвинутые коллективы в Южной Корее, вооруженные повстанцы в Уганде, туземные племена в Боливии, Бразилии и Эквадоре. К сожалению, для многих в США представление об анархии ограничено Европой и Северной Америкой. Североамериканцам есть чему поучиться у этих многочисленных и разнообразных проявлений анархии по всему миру, особенно в том, как каждая из них адаптирует базовые идеалы анархизма к местным насущным потребностям. Анархия имеет не меньшее отношение к защите земли предков туземными племенами или к бунтам в черных общинах после случаев ментовского произвола, чем к более понятным нам антиглобализационным и антиправительственным демонстрациям.
Существует множество способов, как анархисты могут достичь большего разнообразия. Один из них – создать лучшие и более открытые для посторонних анархистские проекты. Не надо менять наши девизы, одежды и идеалы – в любом случае, они не привязаны к конкретному классу, расе или типу личности. Следует сосредоточиться на создании успешных проектов, открытых для всех людей. Некоторые из ресурсов для успешного запуска таких проектов можно получить в менее угнетаемых сообществах, вроде белых активистов и черных из среднего класса. Это не делает такие проекты неправильными, расистскими или недальновидными; это всего лишь отражает исторические и культурные реалии государства и капиталистического угнетения. Тем не менее анархисты способны создавать контрструктуры, которые могут использовать и другие люди (включая тех, кто подвергается угнетению). Между различными сообществами возможно создать отношения доверия, которые добавят разнообразия нашим проектам.
Три ключевых элемента для успешных проектов – быть открытыми, построенными на истинной близости и эффективными для вовлеченных сообществ. Под открытыми проектами подразумевается, что независимо от того, какой коллектив начинает проект, любая группа может использовать его, если находит проект полезным. Открытость облегчает использование этих структур различными сообществами, добавляющими свой собственный голос сопротивления к хору. Чем более успешен и открыт для товарищей наш проект, тем больше в нем внутреннего разнообразия. Люди, страдающие от сильного угнетения, или те, у кого проблемы с ресурсами, вроде денег или времени, более склонны присоединиться к уже существующему успешному проекту. Различные сообщества смогут присоединиться только к достаточно открытым проектам (в плане ресурсов и потенциальных возможностей), которые позволят им использовать их в собственных интересах.
Так как же сделать проект открытым? Есть ряд проверенных способов, которыми можно сделать проект более открытым для других сообществ. Первый – прозрачность. Это касается не только принятия решений, но и всех других аспектов проекта: кто вовлечен, почему, с какой целью. Проект должен быть настолько доступен, насколько это возможно, включая привлечение людей, говорящих на разных языках, – это касается и информации, и пропаганды. Последнее и самое трудное условие – позволить другим коллективам пользоваться проектом без подозрений и мелочного контролирования. Это возможно только при взаимном доверии.
Инфошоп может пригласить черных подростков, заинтересованных в хип-хопе, использовать свое пространство для открытых слэмов. Если проект действительно открытый, то участие хип-хоперов позволит инфошопу расти и развиваться новыми способами по сравнению с первоначальными намерениями его инициаторов. Основатели радикального инфошопа, вероятно, были бы не в состоянии развивать хип-хоп пространство, но когда хип-хоп «детки» используют это пространство для своих целей, оно расширяется и «перекрестно опыляет» обе группы. Когда коллективы доверяют друг другу и уважают друг друга, инфошоп может стать местом межгруппового диалога. В нем могут зародиться основы взаимного доверия.
Хип-хоперы с нехваткой концертного пространства могут захотеть использовать инфошоп на более регулярной основе. Если коллектив инфошопа хочет быть открытым по отношению к другим группам, ему следует обеспечить прозрачность своей деятельности, дав ребятам и девчонкам понять, для чего используется это пространство, как оно появилось, каковы его цели. Эта прозрачность позволит подросткам принять осознанное решение, совместимы ли цели инфошопа и их собственные. И снова, явно анархистским коллективам следует быть честными в том, что касается их взгляда на политику, чтобы избежать непонимания во время своей деятельности. Ни одна из групп не должна прибегать к сокрытию своих намерений или политических целей ради того, чтобы нормально взаимодействовать с другой группой. Инфошопу в нашем примере имеет смысл продумать простой и легко реализуемый способ использования уличными подростками своего пространства. Большинство групп полагается на плохо разрекламированные тайные встречи для принятия решений. Люди, не входящие в сообщество, могут быть смущены и запуганы такого рода обстановкой. Для того чтобы быть действительно открытым, инфошоп может предложить что-то простое, типа листка с объявлением на окне. Ожидания обеих групп, пользующихся этим пространством, должны быть ясно и четко изложены, чтобы не было недопонимания и конфузов в будущем. Тщательная проверка ястребоподобными защитниками инфоцентра во время проведения музыкального события всегда неприятна и ведет только к возмущению. Коллектив инфошопа должен доверять ребятам настолько, чтобы позволять проводить их мероприятия с минимальным вмешательством со стороны участников коллектива. Это позволит музыкантам относиться к пространству и мероприятию как к своим собственным. Что, в свою очередь, придаст дополнительную ценность всему проекту. Хип-хоп событие – лишь один из примеров; в различных городах живут разные люди с разными нуждами, будь то рабочие завода, пытающиеся организовать профсоюз, или студенты, собирающиеся бойкотировать занятия.
Открытость способствует истинному сближению. Как и людям, группам и проектам присущи естественные сходства. Например, Движение американских индейцев (AIM) организовывает свои ежегодные антиколумбовские Дни протеста в Денвере при помощи особенно радикально настроенных анархистов из Колорадо. Эти два коллектива имеют общую историю участия в прямом действии. Эти группы независимо развивали свою собственную политику, но они сходны в том, что касается решения конкретных проблем и тактики, и это делает их сильными союзниками. Иногда подобные союзы органически образуются сами собой, как, например, когда преимущественно белые, молодые и анархично настроенные люди из Антирасистского действия (ARA) объединились с местными выходцами из Сомали в Льюистоне, штат Мэн. Появление наци-молодчиков обусловило рождение столь маловероятного союза. Для многих анархистов это было первым опытом солидарной деятельности бок о бок с сомалийцами. Многие люди в сообществе выходцев из Сомали никогда не думали, что у них может быть что-то общее с анархистами. Возникшая близость (в данном случае основанная на изгнании наци) – куда более крепкая связь, нежели стандартный аутрич, когда союзы создаются в основном с оглядкой на расу.
Наши проекты должны быть еще и эффективными, а это может потребовать больше времени и усилий, чем открытость и сближение. Нельзя ожидать появления разнообразных проектов за одну ночь. В середине восьмидесятых в плавучем доме в Милуоки компьютерные фанаты и панки замутили пиратскую радиостанцию. Они начали со смеси панк-музыки и связанных с панк-сценой политических новостей и отчетов. Когда активисты из Университета Милуоки узнали, что все больше студентов слушает нелегальную радиостанцию, они присоединились к проекту. Студенты использовали этот проект для пропаганды своего университетского активизма и привнесли больше политической составляющей в эфир. Пять лет спустя, в 1991-м, группа матерей из общества социальной поддержки, организовывавших протесты против тогдашней системы труда, решили воспользоваться радиоволнами для распространения информации о проблеме. До того как FCC[6] смогла прикрыть лавочку, станция обрела необычный формат панк-рок музыки, политики студенческого кампуса и организации протестных сообществ. Этот эффективный союз создавался очень медленно и долго. Студенты и социальные активистки решили использовать станцию потому, что она была открытым ресурсом и отвечала их сходным целям, но главное – потому, что она оказалась эффективным средством, чтобы сделать их голоса услышанными. Многие пиратские радиостанции появляются в результате деятельности отдельных людей с достаточным количеством времени, ресурсов и технических знаний. Поскольку пиратские радиостанции нелегальны, их использование влечет определенные риски. Сообщество, испытывающее угнетение, которое к тому же не обладает достаточными ресурсами, может быть, еще несколько раз подумает, прежде чем тратить время и силы на проект со столь высоким риском подвергнуться аресту, когда есть более неотложные проблемы, требующие решения. Открытая пиратская радиостанция, вроде этой из Милуоки, позволяет людям с ограниченными запасами времени и ресурсов пользоваться ее преимуществами. Можно придумать новую передачу, и, если радиостанция пользуется успехом в качестве средства распространения информации, ее начнут использовать и другие коллективы для пропаганды своих собственных целей. Более широкое использование радиостанции отшлифует ее облик и усилит голос, безусловно, сделав ее более разнообразной и эффективной.
Существуют другие примеры, обратные примеру с пиратским радио. Равно как белые анархисты в состоянии создать проект, который небелые товарищи могут использовать, так и цветные жители планеты начинают проект, который позже привлечет белых анархистов. Общественные сады Нижнего Ист-Сайда и Бронкса – это пример проектов, организованных рабочими-латиносами. Сады оказались одновременно и успешным, и открытым для новых участников действом, они стали привлекать белых активистов, помогавших сделать проект более крепким и защищенным. Эти два коллектива тоже имели сходные черты: желание зеленых пространств в городе и автономия сообществ. За последние десять лет сотни садов были разбиты, захвачены, засквотированы и защищены радикальными активистами из различных социальных слоев. И пусть в Нью-Йорке было уничтожено несколько дюжин таких садов в погоне за джентрификацией городского пространства, борьба за общественные сады продолжает оставаться ярким примером разнообразия и открытости.
Если мы серьезно относимся к тому, чтобы сделать наши сообщества, культуры и коллективы более разнообразными в расовом плане, нам следует более серьезно отнестись и к нашим проектам. Их стоит реализовывать со всей возможной страстью и тратить на них все то время, которое необходимо. Нужно бдительно следить за тем, чтобы они оставались открытыми для других участников и сохраняли возможность развиваться по мере того, как в них оказываются вовлечены новые участники с похожими целями. Если мы вернем себе бесполезно затрачиваемые на аутрич часы и силы, то сможем обогатить нашу деятельность и усилить коллективы. Это время можно потратить на то, чтобы узнать что-нибудь о других культурах и наладить здоровое взаимоотношение с их представителями. Когда цветные люди приглашают нас, белые анархисты могут поддержать их инициативы. Анархисты всех цветов могут превратить парализующий комплекс белой вины в страстную приверженность открытым проектам, в которых могут свободно участвовать и быть вовлеченными представители любой расы, этноса или социальной прослойки. Анархистам стоило бы отказаться от заплесневелого стереотипа рекрутинга новых адептов ради создания полезных и воодушевляющих проектов, открытых для всех и каждого. Честность в вопросах расы поможет нам создать более здоровые и разнообразные сообщества сопротивления.