С момента своего появления анархизм (как и многие другие международные политические движения) определялся политикой. Куда уж от этого деться, мы – существа политические. У анархистов есть очень четкий список врагов: государство, капитализм, иерархия. У нас также имеется четкий список желаемого: взаимопомощь, автономность, децентрализация. Хоть мы и ставим на то, что анархия позволит организовать лучшую жизнь, чем при динозаврах, мало что может предотвратить анархизм от превращения в очередную ортодоксию, такую же плохую, как коммунизм, социализм, либерализм, реформизм, капитализм, мормонизм или любой другой «изм». Развитие событий в Северной Америке в последние годы демонстрирует, что фиксация на какой-то тенденции или узкий бренд анархической политики оказываются не столь важными, как смешанные анархические коммьюнити, создаваемые вне такой политики. Эти сообщества поддерживаются совместной деятельностью, тактикой, культурой. Мы не должны становится монокультурой. Вместо этого думайте об анархии как об экологии культур – вроде микробов в чашке Петри или уличного протеста. Это нечто, подпитываемое разнообразием.

Подобно любой группе друзей, которые трудятся и живут вместе, мы развиваем нашу общую культуру, несмотря на различное происхождение каждого из нас. Каждая группа анархистов (в том числе даже такие, которые живут по анархистским принципам, ни разу не открыв Кропоткина, Гольдман или даже CrimethInc) создает свой уникальный набор практик и культуру. Мы с тревогой относимся к появлению любой новой ортодоксии, хотя это именно то, к чему приучены люди, родившиеся на Западе, – к Новой Большой Идее. Будь то новый писатель, телешоу, общественное движение или что-либо другое, на что мы тратим свое время. Поскольку культура может быть очень текучей, легко передаваемой и постоянно меняющейся, до сей поры это работало нам на руку. Вместо анархии «сверху вниз», о которой нам рассказали бы медиа или эксперты, существуют дюжины соревнующихся, плодящихся, видоизменяющихся видов анархии. В фундаментальном смысле это прекрасное развитие ситуации. Большая часть анархистов только рада свободе и разнообразию. Монокультуру динозавров можно отвергнуть ради разнообразных видов ярких народных анархий.

Сообщество – это нечто, признаваемое анархистами как очень важное. К созданию сообщества стремимся все мы. Но вопрос о том, чем именно должны заниматься эти сообщества, порождает множество ожесточенных споров. В зависимости от того, кого вы спрашиваете, вы услышите в ответ: «пиратское радио с вещанием на квартал», «городская партизанщина», «коллективный дом», «поджоги лыжных курортов», «джазовое шоу» или «гигантская демонстрация». Эти различия в целях приводят к банальным спорам, редко приносящим пользу нашей культуре или сообществам, которые критики так хотят увидеть в действии. Вместо того чтобы попусту тратить время на пустословие с трибуны, мы можем все вместе посвятить его созданию некоего образа анархистского сообщества внутри той отсталой культуры, в которой все мы вынуждены существовать. Эти сообщества сопротивления зарождаются по всему свету посредством создания полупрозрачных автономных зон, подобных инфоцентрам и общественным садам, бесплатным клиникам и органическим фермам, коллективным домам и творческим пространствам. Мы видим отблески лучшего мира во временных автономных зонах, вроде общественных протестов или собраний, триситов и сквотов, захватов деревьев, уличных концертов, раздачи бесплатной еды. Поскольку задача создания сообщества – не из легких, наше время лучше потратить на формулирование и выражение наших страстей в интересующих нас областях, а не на споры.

Автономные зоны – физическое воплощение тех идей, которые получили столь широкое распространение в последние годы, даже если они кажутся лишь крошечными книжными лавочками, подвальными библиотечками, миниатюрными складами, разбросанными по Северной Америке. Это – лаборатории и мастерские анархии. По мере расширения наших сетей расширяется и наша способность общаться между собой. Мы достаточно успешно и плодотворно пользовались этим в прошедшие годы: музыка, публицистика, изобразительное искусство. Дюжины газет, тысячи зинов, несколько книг создали целую среду для самовыражения и несогласия. То, что есть у нас сейчас, – лишь капля по сравнению с капиталистическими медиа, но нам и не нужно состязаться с ними. Отказ от массы не означает, что анархисты обречены на то, чтобы быть маленьким незначительным меньшинством до конца наших дней. Сотни и тысячи коллективов и аффинити-групп могут сотрудничать вместе в солидарности и уважении к различиям друг друга.