По меньшей мере, со времен Кропоткина анархисты сознательно дистанцировались от идеи хаоса. Даже нашептывались легенды, что загадочная А в круге представляет собой порядок в хаосе. Почти каждый «серьезный» анархистский писатель в прошедшие годы пытался отдалить анархизм от хаоса. Но для большинства обычных людей хаос и анархия связаны навсегда. Связь между хаосом и анархизмом должна быть переосмыслена и признана, а не замалчиваться и подавляться. Хаос – это кошмар правителей, государств и капиталистов. По этой и по другим причинам хаос – естественный союзник в нашей борьбе. Не надо полировать имидж анархизма, вычищая хаос. Вместо этого мы должны помнить, что хаос – это не только пылающие руины, но и крылья бабочки.
«Предсказуемость – это власть».
Со времен Просвещения политики пытались использовать научные принципы в политике и экономике, чтобы контролировать плебс. Высокомерие социологов, экономистов и других подобных экспертов проявляется в их вере, что человеческую страсть можно измерить, давать ей приказания и, следовательно, контролировать. Попытки предугадать и контролировать все возможности уже давно являются голубой мечтой тоталитаристов и рекламных менеджеров по всему миру. Со времен Маркса, который считал себя «специалистом по поведению масс», революционные предводители всех расцветок верили, что они открыли совершенную формулу революции – простую, как детская раскраска, теорию общественных изменений. И профессиональные политики, и профессиональные революционеры борются, чтобы стать совершенными экспертами в манипулировании политической машиной; реальные политики только чуть лучше в этом, чем их активистские родственники. Неудивительно, что социологи революции, заслуженные марксисты колледжей и анархо-писатели так влюблены в платформы, политику, историю и сухие предписания. К сожалению для них и к счастью для нас, хаос отказывается играть по каким бы то ни было правилам.
«Взмах крыльев одной-единственной бабочки сегодня вызывает крошечное изменение в состоянии атмосферы. Через некоторое количество времени то, что происходит в атмосфере, отличается от того, что могло бы быть. Так, через месяц не произойдет урагана, который опустошил бы побережье Индонезии. Или, возможно, произойдет другой, который бы иначе и не возник».
Самое малое изменение в исходных условиях системы может значительно изменить ее долгосрочное поведение. Этот феномен, описанный в теории хаоса, известен как «чувствительная зависимость от изначальных условий». Крошечное различие в измерениях может рассматриваться как экспериментальный шум, фоновая помеха или небольшая неаккуратность. Такие часто незаметные изменения могут разрастаться экспоненциально и сливаться неожиданным образом, чтобы давать столь же неожиданные результаты, которые даже представить себе никто не мог.
Эти глюки и призраки в машине слишком случайны, чтобы быть предусмотренными любым правительственным суперкомпьютером. Анархисты могут поэтому воспользоваться преимуществом непредвиденных поворотов событий, используя хаос в качестве секретного оружия против режимов контроля. Кто знает, может быть, женщина, отказывающаяся освободить место в автобусе, станет зачинщицей Движения за гражданские права или крошечная, но злая банда тинейджеров, собирающаяся у лотка с хот-догами по соседству, в нужный момент начнет полномасштабное восстание. Хаос может спутать карты даже самым важным динозаврам. В динамичной обстановке, такой как демонстрация, кажущиеся непоследовательными события зачастую могут изменить тон или направление всей «системы», приводя к хаосу в самом положительном смысле этого слова.
Политики мира едва ли предвидели, что убийство принца Фердинанда в каком-то закоулке Австро-Венгерской империи приведет к развалу трех самых обширных империй меньше, чем за одно десятилетие. Очевидно, что политические разногласия тех дней существовали независимо от мертвого принца, но покушение на него подожгло фитиль, который вызвал взрыв, разрушивший политические и экономические реальности империй. Аналогичным образом бабочка, взмахивающая крыльями в сельской местности где-нибудь в Западной Виржинии, обладает потенциалом вызвать ураган – или революцию – в Аргентине.
Хаос на самом деле более реален, чем мир, просто поделенный на дискретные объекты и линейные уравнения. Эти фантастические объекты слишком совершенны, чтобы быть реальными где-либо еще, кроме книг по математике. Настоящий мир беспорядочен, вздорен и подвержен постоянным изменениям, находящимся за гранью человеческого понимания. Абстракции могут иногда быть полезными – при планировании сражений с копами, зарисовке схем на следующий год и просмотре карт городов, где мы еще не бывали. Но многие абстракции оказывают дурную услугу реальному миру, пренебрегая ничтожными деталями. Мир хаотичен, и каждый раз, когда кто-то считает, что может его контролировать, мир находит другой способ выбить у него почву из-под ног.
Фрактальная теория показала, что реальный мир менее «реален», чем мы вначале воображали. Во много обсуждавшемся эссе о побережье Англии было показано, что размер и вид единиц измерения самым драматическим образом влияет на конечный результат. Если мы используем прямую метровую линейку, мы получим более короткое побережье, чем если станем использовать маленькую изогнутую миллиметровую линейку. Побережье Англии, нравится вам это или нет, бесконечно растяжимо. Даже если у вас есть карта какого-либо города масштабом один к одному, она никогда не сможет полностью представить этот город. Существует много «городов» в каждом отдельном городе, и наш образ города зависит от того, как мы видим то, что нас окружает, и на чем мы предпочитаем концентрироваться. Преимущество этих борхесовых реальностей заключается в том, что анархисты имеют доступ к множеству линз, чтобы использовать и понимать мир. В царстве политического власти соглашаются с ограничением себя до одного «истинного» образа, в то время как мы держим глаза открытыми для хаотичных возможностей.
Анархисты могут использовать различные перспективы и линейки, чтобы определить, в каких проектах стоит принимать участие. С прямой и огромной линейкой Мировой Революции детали исчезают, а многие существенные проекты кажутся менее важными. Революция, как и побережье Англии, изменяется в зависимости от инструментов, которыми мы пользуемся. Мы можем использовать в своих интересах эту растяжимость наших линеек. Долг и Радость – только одна часть спектра нашей мотивации. Личное освобождение, классовая война, глобальная экология и борьба за политическую автономию – все являются различными формулами для измерения ценности акции или проекта. Примененная к ситуации, каждая даст другой результат.
Мы должны стать союзниками удачи, если мы хотим преодолеть гигантские препятствия на пути наших предприятий. Мы не можем беспечно войти в казино политической революции, не понимая, что все козыри в руках наших врагов. Мы можем искать удачи там, где другие ее не нашли. Удача – это комбинация спонтанных совпадений, которые мы можем осознать и использовать для нашей выгоды. Эти события не могут быть запланированы или искусственно произведены. К счастью для нас, этот сложный мир заполнен доверху потенциально опасными совпадениями, доступными для любого бунтаря, достаточно смелого, чтобы разыскать их. Это означает – нужно сделать наши планы гибкими, чтобы быть в состоянии разобраться с этими возможностями, когда придет время. Обнаружение забытого мусорного бака рядом с маршрутом парада может запросто означать разницу между проникновением за полицейские кордоны и задержанием, особенно если бак используется как таран!
Как мы можем использовать хаос для достижения преимущества в нашем ежедневном сопротивлении? Когда ситуации непредсказуемы и последствия неизвестны, как можем мы надеяться использовать такого своенравного друга в качестве союзника? Это вопросы для анархистских групп и мозговых центров по всему миру. Мы можем учиться на каждом опыте и не становиться столь заносчивыми, полагая, что можем спланировать каждое событие заранее. Жесткая иерархическая система боится хаоса, отвергает фракталы и теряет удачу. Высокомерие динозавров является большим благом для нашего сопротивления. Фрактальное сопротивление не может быть адекватно встречено спланированным менеджментом и стратегиями по пресечению массовых беспорядков. Важно осознать, что мы не первые, кто использует хаос в качестве тактики. Хаос был встроен в большое количество древних и не очень древних культур, от хопи до бушменов. Большое число сообществ не только прекрасно существует, унаследовав этот мировой хаос, но и нашло эффективный способ использовать его.
Странствующие рома – также известные как цыгане – более ста лет были «проблемой» для антропологов. Относительно малые числом и лишенные какого-либо подобия экономической, военной или политической власти, они сопротивлялись ассимиляции более 600 лет. Цыгане обладают восхитительной и хаотичной системой взаимопомощи, основанной на мифе о «цыганском колесе». Материальная помощь бесплатно предоставляется другим путникам с той идеей, что она вернется к индивиду когда-нибудь в будущем, когда это будет необходимо. Только на дороге (традиционно пороговое пространство) помощь дается наугад тем, кто ее просит. Эта форма взаимовыручки зависит от сложной и постоянно меняющейся плеяды естественно возникающих знамений, которые непосвященными воспринимаются как причудливые суеверия. Так как эти знамения возникают случайно, никто не может сознательно ими манипулировать. Внешние наблюдатели просто начали рассматривать это как фундаментальную стратегию выживания, используемую рома против обществ, пытающихся их уничтожить или ассимилировать. Этот нелинейный подход к взаимной помощи может показаться сначала слишком случайным, чтобы он мог работать во всем обществе, но он остается поддерживающим фундаментом культуры рома. Наше собственное взаимодействие и щедрость к чужакам часто приносят нежданные выигрыши по ту сторону всяких расчетов и всегда в нужный момент.
Другой пример, из куда более обширной культуры: более тысячи лет назад Китайская империя создала Министерство неизвестности, призванное давать советы, если имперские планы терпели крах или приводили к нежданным результатам. Министерство неизвестности традиционно держалось в неведении касательно изначальных планов. Министерство затем консультировалось с И-Цзин (случайные бросания и конфигурации стеблей тысячелистника) для создания новых планов. Эта эффективная практика была остановлена, когда к власти пришел ориентированный на науку Чингисхан. По иронии судьбы, его сын Кублайхан снова ввел и даже расширил Министерство неизвестности. Вместо рабского воспроизводства неудачных моделей и проектов нам не нужно бояться испытывать возмутительные и неиспробованные схемы.
В более специфичной революционной области хаос является инструментом, который может вырубить даже самых могучих гигантов. Саботажники знают, что самые простые предметы (вроде деревянного башмака) могут быть использованы, чтобы разрушить самые продуктивные и сложные системы. В самом деле, чем сложнее система, тем проще ее саботировать. Экономический эквивалент государственной слабости перед лицом хаоса – когда капиталисты становятся все более и более зависимы от технологии и бюрократии, увеличивается их уязвимость к таким хаотическими формам сопротивления, как хакерство.
Давайте же признаем хаос важной частью политических и общественных изменений. Мы можем интегрировать его как фактор в нашу повседневную жизнь. Хаос – это козырь, позволяющий маленькому сообществу вроде нашего достигать эффекта куда большего, чем предполагали эксперты. В самом деле, крупные группы обладают большей инерцией и редко извлекают выгоду из текучести мира. Пока мы будем не связаны жесткими тактиками и хрупкими моделями, мы в состоянии приспособиться к постоянно изменяющейся окружающей среде.
Со здоровой порцией подозрения к руководителям и экспертам, которые обладают верным видением, платформой или стратегией изменений, мы сможем всегда держать наши глаза открытыми для неожиданных возможностей хаоса.