Слишком много дружеских отношений, коллективов, проектов были напрасно погублены благодаря расколам по поводу базовых мотивов нашего участия в политической деятельности. Такие разногласия из-за наших основополагающих мотиваций угрожают даже самым идеологически «чистым» проектам и группам. Это препятствие более деструктивно и глубоко, чем противостояние зеленого и красного сектантства или более ранние разногласия пацифизма и прямого действия. Оно также обладает неприятным свойством калечить дружбу и оставлять людей в недоумении, что же пошло не так. Несмотря на неувядающие и пагубные проявления этого конфликта из-за мотиваций, очень мало написано о нем с точки зрения перспективы анархизма.

Так что же это за скрытая угроза нашей совместной деятельности? Ответ лежит в базовых мотивах чьего-либо участия в проектах. Как мы все знаем, существенная часть нашей деятельности совершенно негламурна и требует огромного количества энергии и других ресурсов. Наши акции очень часто не столь круты, как мы ожидаем, и временами могут подвергнуть нас серьезной опасности. Перегорание является невероятно распространенной болезнью активистов, вложивших в свои проекты огромное количество времени и энергии. Из-за таких подводных камней понимание мотивов людей, с которыми мы сотрудничаем, может быть не менее важным, чем знание их политических взглядов. Проецирование своих собственных мотиваций на других участников коллектива – надежный способ добиться неприязни и беды.

Традиционно существуют две основные разновидности мотиваций (или кажущиеся мотивации) анархистской политики – Долг и Радость. Как в любом дуализме, тут легко попасть в ловушку простых черно-белых ярлыков, проигнорировав более реалистичный диапазон серых оттенков. Вместо того постарайтесь думать об этих двух мотивациях как крайних точках спектра, которые освещают все, что находится между ними.

Нельзя отделить мотивацию от ожидания. На участие в проекте нас может мотивировать определенное ожидание от плодов своих трудов. Ожидания, которые невозможно разделить с коллективом (или даже публично выразить), могут стать препятствием на пути проекта. Поскольку соответствие нашим ожиданиям – основной способ оценки продуктивности любой нашей деятельности и/или проекта, различия в ожиданиях порождают различия в оценках. Эти различия могут разрушить способность коллектива учиться на прошлых ошибках, поскольку будут применены разные критерии оценки. Как Долг и Радость – очевидно – по самой своей природе являются совершенно противоположными мотивами, так разумно ожидать и противоречивый набор ожиданий от проекта. Это ведет к противоположным оценкам и анализу того, что является успехом для конкретного проекта или коллектива.

Столь фундаментальные мотивы для деятельности, как Долг и Радость, являются даже более живучими установками, чем какие-либо иные политические противоречия. Причина в том, что в основе лежат личные черты характеров конкретных людей. Мотивы, определяемые подсознательным или бессознательным, мало подвержены разного рода интеллектуальным аргументам, историческим прецедентам, логическим манипуляциям и прочим механизмам сознания. Если говорить кратко, причины, по которым мы участвуем в неких проектах, не всегда можно объяснить с точки зрения разума. Эти конфликтующие мотивации – потенциально самый разделяющий элемент, с которым мы сталкиваемся в нашей повседневной коллективной работе. Чтобы найти выход с минного поля мотивационной психологии, стоит понять, как проявляются эти два диаметрально полярных типа, и отыскать новые способы действий, которые дополняли бы их обоих.

Долг всегда был традиционной мотивацией для радикальных проектов; до недавнего времени он был превалирующим трендом в анархо-сообществах. Вне всякого сомнения, это связано с нашей трагической историей. Анархистская борьба по большей своей части – это череда горьких поражений, репрессий, маргинализации. Так что же мотивировало товарищей трудиться столь упорно и беззаветно все эти мрачные годы? Ответ, похоже, – острое чувство Долга, основанное на возвышенной мечте о справедливости, обвенчавшейся с верой в лучший мир. Модель Долга создала культ мучеников – тех, кто отдал все за Идею. Те, кто существует в рамках модели Долга, ожидают, что труд им предстоит непосильный и никто его не оценит, но все равно чувствуют, что кто-то же должен делать Это. Направляемые Долгом анархисты мало задумываются на тему, будет ли их работа радостной или приносящей удовлетворение. Ведомая Долгом политическая деятельность почти всегда характеризуется бесконечными собраниями, борьбой, нудной работой и огромным объемом потраченного времени. Степень участия в движении у таких людей измеряется простой формулой отношения работочасов к непривлекательности взваленных на себя задач. Жертвенность становится постоянным и материальным идеалом для ведомых Долгом анархистов. В силу огромных объемов затраченной энергии и не приносящей удовлетворения работы, существуют серьезные опасения насчет долгосрочности проектов и оценок их эффективности в распространении наших идеалов. Долг заставляет тратить много усилий на поддержание проектов. Нередко значительная часть энергии уходит на сохранение таких проектов, которые уже давно пережили свое первоначальное предназначение или же так никогда и не были полностью реализованы.

Ожидания людей, которые трудятся в соответствии с моделью Долга, направлены вовне. Мерой удачи или провала служат внешние факторы. Эти факторы обычно включают освещение в СМИ, реакцию сообщества, вербовку новых сторонников, объем пожертвований, долгосрочность проекта. Многие из этих ожиданий легко измерить в количественном отношении. Соответственно эмпирический анализ становится основной формой оценки для ведомых Долгом анархистов. Этот упор на количество и эмпирический опыт ведет к желанию повысить количественные показатели. Основанный на Долге подход похож (по мотивациям, ожиданиям и оценкам) на исторические и современные тренды леваков.

Радость – относительно недавняя оппозиционная сила в анархистской деятельности, хотя в анналах анархистской мысли всегда существовало, по крайней мере, формальное почитание Радости. Примером тому служит известное высказывание Эммы Гольдман: «Если я не могу танцевать, это не моя революция». Более новая модель радостного анархизма уходит своими корнями в культуры панков, язычников и путешественников поздних 1980-х и является прямой наследницей хиппи и новых левых 1960-х. Ее мотивация основывается на принципе удовольствия. Радость пытается превратить политическую деятельность в игру. Она отвергает мученичество и жертвенность риторики старых левых, заменяя их карнавальными и праздничными метафорами. Радость судит о политической деятельности не по затраченным рабочим часам или жертвенности, но по тому, насколько захватывающим и вдохновляющим проект может быть на личном и коллективном уровнях. Поскольку активизм должен быть захватывающим и вдохновляющим, проекты, питаемые Радостью, часто недолговечны – они разваливаются вскоре после того, как иссякнет первоначальный порыв. О долгосрочном влиянии проектов на сообщество часто никто не задумывается. Анархисты, мотивируемые Радостью, относятся более скептически к историческим проектам, столь почитаемым анархистами, ведомыми Долгом.

Как и в случае с Долгом, у активистов, мотивированных Радостью, есть определенные ожидания, сформированные их мотивацией. Их ожидания от деятельности направлены вовнутрь. Упор дается на субъективный опыт и качественные перемены (в противовес количественным показателям). Среди ожиданий от проекта часто фигурирует веселье, раскрепощение участников, подъем самосознания, воодушевление, креативность, новизна. Проекты без этих качественных показателей рассматриваются как дефектные. Проекты, которым удается удовлетворить хотя бы часть ожиданий, – как успешные независимо от воздействия проекта на окружающий мир. Сосредоточенность Радостной мотивации на удовлетворении личных нужд, субъективном опыте и раскрепощении более типична для некоторых гедонистически настроенных хиппи- и панк-субкультур, нежели для традиционных леваков.

Поскольку очень мало анархистских проектов четко соответствует стилям именно Долга или именно Радости, особенно на начальных стадиях, часто люди со столь разными мотивациями оказываются в одном проекте. Сначала это вызывает напряженность в отношениях, впоследствии переходит в неприязнь и заканчивается изгнанием одной из сторон. Так происходило столь много раз за прошедшие годы, что привело к абсолютно бесполезным дебатам «Социальный анархизм vs. анархизма как стиля жизни». Ничего, кроме отчуждения и извращения обоих видов мотиваций, это не дало. Мы понимаем, что дискуссия о Радости и Долге может создать похожий раскол. И если бы это являлось нашей целью, то было бы крайним лицемерием с нашей стороны. Вместо того чтобы пытаться создать фальшивое «единство» мотиваций или, с другой стороны, начать еще одно сектантское сражение, мы стараемся понять весь спектр мотиваций. Поиск смысла в направлениях Долга и Радости можно сравнить с процессом достижения консенсуса.

Обе стороны конфликта давно привыкли нападать друг на друга без какой-либо попытки пролить свет на истинные мотивации, которые влияют на их отношение к борьбе. Это создало еще один источник раздробленности в анархистской среде. Данное эссе не стоит рассматривать, как простой призыв ко всем стать ближе друг к другу. Это маловероятно, да и, скорее всего, нежелательно.

Существуют серьезные недостатки в обоих мотивационных подходах (и они четко обозначаются обеими сторонами конфликта), поэтому нам нужен другой подход к активистской деятельности. Для успеха нашему новому подходу потребуются плюсы обоих направлений – Долга и Радости. Ведь мы хотим максимизировать солидарность внутри коллективов, вовлеченных в анархистские проекты, и минимизировать существующие трения между людьми, воплощающими один из упомянутых стилей деятельности.

Хорошая новость – это то, что существенная часть анархистов, вовлеченных в какую-либо деятельность, не относится ни к одному из крайних проявлений континуума Долг – Радость. Нам бы хотелось предложить мотивационный подход, основанный на Смысле. Хочется надеяться, что апеллирование к Смыслу не только снизит трения, удушающие многие проекты, но также окажется стимулом для новых прекрасных и успешных проектов.

Мотивации, большей частью основанные на Смысле, всегда были составной частью анархии. По сути, термин «смысл» использовался обоими лагерями – Долга и Радости – для оправдания своего подхода и нападок на противоположную сторону. Поскольку само слово «смысл» оказалось в обиходе у обеих фракций, важно разъяснить, что мы подразумеваем под мотивациями, основанными на Смысле. Эрих Фромм описывал мотивации, основанные на Смысле, как мотивации, «содержащие как объективные (Долг), так и субъективные (Радость) способы познания». Смысл определяется в ходе анализа внешних эффектов и взвешивания их по отношению к внутренним чувствам. Анархист, мотивированный Смыслом, будет искать как личные (внутренние), так и общественные (внешние) последствия своей деятельности.

Проекты, рассмотренные в терминах Смысла, могут быть оценены более полно и поняты более глубоко с такой перспективы, чем с точки зрения любого из двух других достаточно ограниченных подходов. Прежде всего, потому, что учитываются пожелания обоих – количественного и качественного – подходов. Теперь наши действия можно оценивать по множеству параметров. Это уже не просто вопрос того, сколько часов человек работает, но также того, сколько удовольствия он получает от своей деятельности. Проект может оцениваться не просто по тому, насколько он увлекателен и весел, но и по тому, насколько он эффективен при достижении своих целей. Ни одна из двух упомянутых сторон конфликта не выше другой. Вместо этого мы ищем гармонию для того, чтобы создать Смысл. Приложение обоих ожиданий создает более богатый и полный новых нюансов способ анализа нашей политики. Смысл также является очень полезным инструментом при решении, на какие проекты стоит тратить наши крайне ограниченные ресурсы и энергию.

Преимущество Осмысленного подхода – в восстановлении всей истории успешных анархистских проектов и борьбы. Он также позволяет товарищам, связанным с одним из экстремумов континуума Долг— Радость, работать друг с другом без того, чтобы отказываться от своих мотиваций или подавлять их. Когда мы ищем Смысл в наших проектах, мы требуем наиболее полного приложения наших сил и ресурсов. Мы больше не довольствуемся одним из концов континуума, но ищем их связь.

Акцент на Смысле ограничивает деструктивный эффект от еще одной неизменной помехи анархической деятельности – перегорания. Перегорание происходит, когда слишком много нашего времени и ресурсов оказываются потраченными на ненужные проекты. Наполненные Смыслом предприятия порождают энергию и раскрывают способности. Они дают стимул продолжать нашу борьбу, работать над воплощением долгосрочных проектов. Основанные на Смысле проекты предоставляют увлекательные возможности и новый опыт для всех активистов, в какой бы точке континуума Долга – Радости они ни находились.

В культуре массового производства ожиданий от наполненной Долгом работы и продуктов Радостного гедонизма Смысл оправдывает вложенный труд, ресурсы и жизни. Капитализм процветает на экстремумах континуума Долг – Радость, создавая лишенные смысла взаимоотношения, разделяющие нас на производителей и потребителей. Анархия предлагает решение для этого абсурдного, дуалистического общества. Наполненные Смыслом проекты будут более соблазнительны как для опытных анархистов, так и для новичков.

Только проекты, которые искренне пытаются сбалансировать внутренние и внешние стремления участников, могут надеяться превратиться в долгосрочное сопротивление бессмысленной миазме культуры повседневного консюмеризма. Ни Долг, ни Радость сами по себе не способны создать новый и лучший способ существования в полных жизни сообществах сопротивления. Другой мир действительно возможен, но он должен быть наполнен смыслом.

Сегодня мы не пошли на пленарное заседание… Не думаю, что пойдем завтра…