опять две осени: дневная и ночная,

и столько же оград чугунного литья

и шелеста листвы, где ветер начинает

собою путь времён, навстречу им летя.

дробящимся числом слегка обременяя

неведомый норд-вест, густеют небеса.

но странно: времена, встречаясь с временами,

почти не узнают ни ветра ни себя.

ещё бы им узнать! – когда в летящих листьях

неузнанная даль проделала окно,

чтоб до краёв вином осенне-золотистым

наполнить эту явь. и сумрак заодно.