где осень вкраплена в чугунные пейзажи

мостов и тишины и неподвижных рек,

болит и шелестит, хотя ещё не зажил,

кленово-лиственный четырнадцатый век.

он странно смотрится – почти двадцатым веком,

он странно слышится – почти что золотым.

опавшая листва напомнит мне об этом,

как шесть веков назад – дождя зубчатый дым.

бывало, проходя под ним – немного конный,

в осеннюю броню закованный маркграф —

я слышал сентября клубящиеся стоны,

когда он задевал кольчужный мой рукав.

и оттого мой конь так грозен и неслышен,

и оттого гроза так конна и слышна,

и оттого мой дождь – немой и даже слишком,

и оттого молчит ночная тишина