шаги коня не означали

границ полночной тишины

и только звонко освещали

дороги каменные сны.

и мостовая так сверкала,

а всадник так ушёл в себя,

что даже звук подков металла

достиг невидимого дня.

он был не будущий, не прошлый,

он был почти что никакой,

и взгляд коня был кратко скошен

на свет, исторгнутый рекой.

над шляпой небо колыхалось

вокруг роскошного пера,

и шпага грозно упиралась

в последуэльное «вчера».

а конь был так могуч и строен,

что даже музыка подков

казалась утреннее втрое

сквозному слуху облаков.

они всю ночь сопровождали

лихого всадника в пути,

и дождь, едва коснувшись дали,

спешил наклонно подойти,

чтобы померяться и сталью

и далью утренне-стальной,

покуда время не настало

для всей поэмы остальной