псевдоним: Тяньшанский-Кажется.

из слов невидимых слагалась

почти невидимая речь,

и было трудно смысл воздушный

от сквозняков уберечь.

но замок тем и отличался,

что дуло празднично с холма,

и собиралась у подножья

вассалов летняя толпа.

выходит граф и говорит,

ему коня подводят грозно,

но весь его курфюрстский вид

красноречив, как здешний воздух.

он на коне, он уже скачет,

уже проходит много лет,

но для толпы вассалов летних

ничего этого нет.

они всё время присягают

на верность графскому орлу

и всё настойчивей толпятся

на стенах замка и вокруг.

веселье их объединяет,

вино их смело опьяняет,

а красота окрестных дев

совсем с ума сводит.

вдруг видят: всадник, но не граф,

а как бы герцог неизвестный,

обычай прадедов поправ,

оставил родовое место.

вассалы тотчас расступились,

и лето кончилось почти,

а он, достав какой-то свиток,

сказал дворецкому: прочти!

тот читает по-французски,

но испанец хмурит бровь

и поёт по-корсикански

про барселонскую любовь.

вассалам быстро переводит

один случившийся хохол,

он в этой местности марк-графской

себя отрывочно нашёл.

тем временем из замка выходит

графиня в сопровождении фрейлин.

увидев незнакомого герцога, она

говорит ему: как ваше имя, господин

герцог?

он отвечает: Вольдемар Тяньшанский-Кажется.

она: кажется, я это имя встречала

в «Истории» Карамзина.

вассалы громко удивились,

услыша имя в первый раз,

и дождь закрыл огромной тучей

свой голубой открытый глаз.

ведь скоро осень отвернётся

от зеленеющих холмов.

хохол молчит, он к этой штуке

уже отменно не готов.

начинается всеобщее удивление,

цыгане расположились табором непо

далёку, ветер подул с горизонта.

граф должен был вот-вот возвратить

ся, ибо он возвращался обычно из

походов. А пока графиня предлагает

гостю пообедать и послушать странст

вующих певцов.

один из них – фон Миннизингер —

запел конечно про любвей,

и пел он так же непривычно,

как отставной соловей.

впрочем, трели так удачно

выходили из него,

что вассалы не узнали

никогда и ничего.

хохол им говорит: цоб-цобэ! Як же

так дытына гарна дывчина шукаю.

но дождь вошёл и стал в сторонке —

не то цыган, не то пастух,

и весь огонь в камине вздрогнул

и чуть было не потух.

вобщем, эту историю всю до конца

не рассказать. много чего было.