Крошка Фиора опять вздохнула, подкрашивая своё личико а-ля Пьеретта:

– Захоб, ты же юрист!

– Неудавшийся! – Долговязый д-р Захоб с горькой усмешкой разбросал колени. – Но эту неудачу мне возмещает то, что никто мне в этом не верит.

– Да, ещё бы, ведь ты перевираешь свою биографию с каждым разом всё бессовестней.

– Всё потому, что я стараюсь подогнать её к практическим потребностям.

– Но почему-то мне приходится рассказывать людям, что я выросла в ящике из-под яиц вместо колыбели и что я…

– Иметь хорошее реноме – стыдно! Даже грешно.

– Захоб! – Фиора задрала подбородок вверх, чтобы поднести губы прямо к зеркальцу. – Захоб, но ты же не скотина какая-нибудь. Ну ладно, я ещё как-то могу понять, что тебе нравится, когда тебя…

– …держат за «плохого мальчика»…

– Вот именно! Но меня-то зачем…

– …превращать в «плохую девочку», не так ли, ma petite?

И д-р Захоб обнажил самый свой подлый взгляд, под которым Фиора только и нашлась сказать, что:

– Ах, Захоб, если бы это хоть что-то давало! У тебя подштанники уже шесть недель как не стираны…

– А если вывернуть нас наизнанку, то внутри не обнаружится ничего, кроме колбасы и кофе.

Фиора влюблённо запрыгнула на колени доктора Захоба и по-собачьи зарылась своей пуделиной свежеподмалёванной головкой под его плечо.

– А ведь стоило тебе захотеть – и ты мог бы стать депутатом!

– Это не так. Депутатом бы я не смог, – голос д-ра Захоба вдруг наполнился жалобой.

– Ты смог бы, – Фиора разглядывала его, словно выжидая чего-то.

– Нет, не смог бы!

– Нет, да!

– Нет-нет!

Тощий задик Фиоры вдруг больно загремел на дощатый пол.

– Пёс проклятый!

– Дерьма кусок!

– Что-о-о? – Фиора с разбегу бросилась на д-ра Захоба, головой и кулаками тараня его в чресла.

Тот схватил её за бёдра, поднял её вверх ногами так, что голова болталась внизу, и с размаху швырнул на кровать, и та, непривычная к таким толчкам, с треском проломилась.

Фиора влажно рассмеялась, а д-р Захоб в это время искусно раскатывал на туго обтянутом брюками бедре нечто такое, что имело уже мало шансов стать сигаретой.

Победно закурив, он скривил плечи – знак, сулящий нечто особенное:

– Фиора, иди сюда!

Фиора выползла между своими вытянутыми ногами.

– Ты меня любишь, Захоб?

– Отзынь! Сейчас ты отправишься в бар «Амулет»!

Фиора бурно закивала и освежила пудру на щеках с побегами слёз.

– А потом пойти к тебе или…

– Не болтать! Подсядешь к Когилло…

– Ах, из этого, как обычно, ничего не…

– Молчать, я сказал! Подсядешь к Когилло, ну, который с пузом, и…

Через полчаса, которые пронеслись, как гроза, Фиора была в ярости, но по дороге утешилась…

В баре «Амулет» она, как было велено, рассказала Когилло, что д-р Захоб, её друг, который вовсе никакой не д-р, а просто-напросто преступник, крепко держит её на поводке тем, что брал её с собой на воровство; что он натаскал её на распутный промысел и всё хорошее в ней растоптал, а сегодня послал её сюда, чтобы она помогла ему осуществить дьявольский план против него, Когилло; но что она, наконец, сыта всем этим, что совесть её замучила; и что она его, Когилло, спасёт, если и он захочет её спасти…

Борода Когилло преувеличенно тряслась. Его быстрые глазки растревоженно бегали вокруг стола. Горячий пепел его гаванской сигары в человеческий рост падал в расстёгнутую на груди манишку, но он этого даже не чувствовал.

Фиора пугливо потупилась, в любой момент готовая к побегу – восвояси, закусив в своих красивых зубках страшные проклятья на Захоба.

Как вдруг багровая лапа Когилло стиснула ручку Фиоры.

– Крошка моя, скажите мне полную, чистую правду, и я сделаю всё, что смогу сделать для вас в таких обстоятельствах.

Фиора, которой уже с трудом удавалось сохранять свой горестный вид, подавляя зарождающийся смех, неуверенно начала: д-р Захоб велел ей согласиться пойти домой к Когилло, где он к этому времени устранит повариху и перережет телефонный провод; в постели усыпить Когилло (при этом она мельком показала пропитанную ватку, завёрнутую в шёлковую бумагу), забрать у него ключи и деньги и т. д….

Когилло расплатился как безумный и потащил Фиору – со стороны смешно глядеть – вниз по лестнице к своей машине.

Там она насилу убедила сумасшедшего – опять же, как ей было велено, – что вызывать сейчас полицию не нужно; что гораздо разумнее будет всё-таки поехать к нему домой, поскольку ей известно, что д-р Захоб сидит сейчас в каморке при кухне и ждёт, когда она подаст ему сигнал; мол, достаточно будет лишь запереть кухню, а на следующее утро уже вызвать полицию; ибо так у неё хотя бы будет время собрать свои пожитки и спастись; он должен дать ей тысячу франков, чтобы она смогла расплатиться со своими долгами и первым утренним поездом уехать в Аахен к тётке, чтобы начать новую, лучшую жизнь…

Растроганный Когилло стонал, он бросил Фиоре на колени свой бумажник и по её настойчивой просьбе высадил её, перед этим поизображав как следует великодушного героя, у ближайшей станции метро, чтобы она не теряла времени, и расцеловал ей лоб и ручки – смачно, но под грузом тяжкой думы…

Перед д-ром Захобом, который, взбешенный отсутствием сигарет, избивал поленом печь, Фиора с ликующими криками грохнулась на колени:

– Вот! Вот! Захоб, ура!

– Voila`! – Д-р Захоб деловито и неспешно обследовал бумажник, не обращая внимания на восторженные всхлипы Фиоры, и вскоре держал в руках семьсот семьдесят франков и сорок английских фунтов.

– Всё проходило так, как я сказал?

– В точности так! – Ликование Фиоры исходило слезами навзрыд.

– Странно. – Д-р Захоб судорожно улыбнулся в сторону. В бумажнике он обнаружил визитную карточку и прочитал её.

– Как?.. Почему странно? – Фиора боялась, с искажённым от ужаса ртом, что Захоб, который уже не раз её подлавливал, каким-то образом заметил исчезновение двухсот франков.

– Потому что у Андрэ Когилло никакого пуза нет.

Фиора опять ожила:

– Да, но другого не было.

– Но Андрэ Когилло, может быть, – единственный человек, кто ещё был обо мне, по случайности, хорошего мнения. И что, он сразу во всё поверил?

Фиора свысока улыбнулась:

– Но я его знаю уже два дня.

– Ах, вон оно что! – Д-р Захоб нежно поцеловал Фиору в медные волосы. – Тогда, значит, ему уже известно, что я…

– …что по тебе плачут полтора года каторги.

– И что тебя…

– …что меня соблазнил мой отец, а после похитил атлет, и что ты бьёшь меня до полусмерти.

– C’est ça!

– Захоб, ты видишь, я способная! Теперь мы чаще будем проворачивать такие солидные дела, да?

– Конечно, крошка.

– Смотри, ты ещё станешь депутатом.

– Нет! – Д-р Захоб повысил голос, но звучал он весело.

– А вот и да! – Фиора, смеясь, притопнула каблучком.

– Нет, я сказал! – Захоб вихрем закружил Фиору в угол.

– Пёс проклятый!

– Дерьма кусок! – Доктор Захоб страшно взревел. – А сейчас мы едем в Барселону! В путь!

Но перед тем Фиора ещё раз бросилась в объятия д-ра Захоба, и его руки заученно склонили её на кровать, которая теперь рухнула уже окончательно.