– …и когда я сбегал по ступеням церкви в Манхэттене, догоняя Элли, я наступил на голубя, раздавил его и упал в грязь, – Берт жалко шмыгнул носом.

– Элли? Кто это? – Эрик массировал один за другим свои пальцы и дёргал их, добиваясь, чтобы они щёлкнули. – А, да. Это не та, что слюнит коробку из-под сигарет, когда хочет загримировать следы побоев?

Глаза Берта, и без того не особо красивые, зверски выпучились:

– Во-первых, Элли сейчас служит в одном бруклинском магазине, а во-вторых, я хотел бы принять ванну.

Эрик тихо сунул печенье на язык, и тот быстро утянул его внутрь.

Виски Берта набухли кровью:

– Так что?

Эрик, который волнение других всегда воспринимал как несправедливый раздражающий момент, недовольно проглотил пережёванное:

– Природные ландшафты нагоняют на меня тоску, а ты – постоянное огорчение.

Толстые крылья носа Берта злобно спались. Ведь что ни говори, а он лелеял эту мысль – воспользоваться безраздельно ванной комнатой.

Эрик, заслышав шаги в коридоре, забыл про него.

Менетта мастерски пронеслась по паркету и в аккурат перед креслом сделала молниеносный поворот так, что без промаха угодила внутрь:

– О боже!

После чего она, не обращая на Эрика ни малейшего внимания, принялась подкрашиваться не меньше чем дюжиной разных карандашей одновременно.

Эрик вразвалочку подошёл к ней сзади и стиснул сверху её яблочные грудки.

– Вот этого я не люблю, – прочирикала она, однако не препятствуя Эрику.

При этих словах – характерном обороте Менетты – по торсу Эрика и примыкающим к нему частям прокатилась сладостная волна.

Затем он для верности спросил:

– Ты не знаешь, где Джек?

– У Мабели.

– А Бобби?

– Бобби застрелился.

– О, чёрт! А у меня с ним была назначена встреча.

Менетта восхищённо напялила губы Эрика на свой свежедышащий рот…

Остекленевшими глазами Эрик вылупился на целомудренно трепещущие грудки Менетты, которая потом, как водится, заснула. И вдруг услышал из ванной приглушённый крик:

– Эрик, полотенце!

Вот навязался-то на его шею. Он возмущённо покачал головой. Потом, со скрежетом зубовным, встал.

У ванны, облицованной кафелем, он поскользнулся и кувырком полетел в чёрную от грязи Берта воду.

Берт, вовремя успевший выхватить полотенце из взметнувшейся руки Эрика, уселся, едва одетый, а вскоре после этого – ещё и исполненный дикого злорадства, в то клубное кресло, из которого спящая Менетта уже никак не могла ускользнуть от его вытаращенных глаз.

Его тут же прошиб пот. Колени задрожали. Язык так и засновал между разъятыми зубами.

После этого он с нарочитой непринуждённостью приблизился к ложу Менетты.

Одна паркетная доска, издав мучительный стон, перечеркнула всю затею Берта: глаза Менетты приоткрылись.

– Вот этого я не люблю, – прострекотала она в пустоту.

Гордо затеянная было улыбка Берта соскользнула.

– Как, вы здесь? И в таком наряде?

Берт запахнул сырое полотенце на своей мохнатой груди. И непроизвольно принял скалистую, как Абруццы, стойку.

– Берегитесь! Когда вернётся Эрик, он вас убьёт! – Из-за миниатюрности Менетты её голос казался громче, чем был на самом деле.

– Тс-с! – шикнул Берт, не теряя присутствия духа, и тяжело облизнул свои толстые губы, не сводя с Менетты глаз.

Менетта вскочила на ноги:

– Что вы себе позволяете!

– О, если бы вы знали, Менетта, как я… – Берт безуспешно ловил её руку.

Менетта отвернулась. Улыбаясь себе до самых корней волос.

– Уходите! Уходите, ради Бога! Если придёт Эрик! Я порядочная девушка… а вы раздавили голубя…

– О, вы знаете… – шумно задышал Берт, топчась на месте.

Менетта сбежала от лемуровидных черт Берта в соседнюю комнату.

Для слуха Берта так и осталось нерешённым, был ли звук, который она при этом издала, высоким смехом или ещё более высоким восклицанием испуга.

Эрик, который в сложившейся обстановке опасался лучшего, вошёл в комнату гоголем, одетый ещё более умеренно, чем Берт.

– Ты покусился на неё? – с нажимом спросил он.

Берт начал заикаться:

– Я… только что… вошёл сюда… поэтому…

Эрик опустил свои занесённые для удара мокрые тряпки:

– Где Менетта?

Внезапно на пороге появилась Элли.

Берт со стоном стиснул виски ладонями так, что упавшее полотенце обнажило его природную мохнатость.

Эрик прикрыл чресла своими мокрыми одеждами.

Элли, спотыкаясь и захлёбываясь смехом, отпрянула к стене, при этом она наступила на подол своей юбки и, запутавшись в ней, упала на пол.

Берт и Эрик метнулись к ней на помощь.

Но Менетта, которая, само собой разумеется, подслушивала, тут же подбежала и проверещала:

– Пошли прочь, негодники, пошли прочь!.. Вставай, Элли! – И нежно обняла её за шею.

Элли, ноги которой запутались в подоле ещё больше, вцепилась в блузку Менетты, а поскольку Эрик и Берт тоже в неё вцепились, блузка с треском разошлась.

Внезапно на полу очутились все четверо, взаимно перепутываясь, насколько это ещё было возможно; они кричали и смеялись и, в конце концов, так взвинтились, что эта возня всё отчётливее стала превращаться в драку.

Вследствие которой этажерка для книг, не выдержав объединённого натиска, рухнула вдоль стены, выключив электричество.

Стало темно, хоть выколи глаза.

Эрик и Берт инстинктивно смолкли и схватились за желанное.

Менетта и Элли ещё немного посопротивлялись, отпинываясь, а потом сдались…

Через четверть часа мужчины деликатно расползлись в разные стороны. Когда они, одетые, как подобает джентльменам, снова появились, они нашли обеих дам в настроении, которое колебалось между смущением и возмущением.

– Вы теперь работаете в магазине в Бруклине? – вежливо начал Эрик.

– Я? – Рот Элли уныло скривился: – Нет.

Берту, уверенному, что он обладал именно Элли, это было уже совершенно безразлично. Тем не менее, он не отказал себе в удовольствии спросить:

– Эрик, не найдётся ли у тебя коробки из-под сигарет? Для Элли?

– Зачем?

– Чтоб можно было загримировать следы побоев.

Эрик скучающе причмокнул:

– Горное озеро – ужасная беда, но ты – просто катастрофа.

– Дурак! – тихо сказала Элли.

– О боже! – вдруг воскликнула Менетта, которая на каком-то основании считала, что тот, с кем она…, был не Эрик, а Берт.

Эрик пристально посмотрел на неё, потом на Элли и тоже потерял уверенность.

– Берт, – шепнул он, – а ты точно знаешь, что то была Элли, с кем ты…

Берт, тоже вдруг усомнившись, глупо улыбнулся:

– Ну, так уж точно я не знаю…

Эрик подвалил к Менетте сзади:

– Он точно не знает.

– Вот этого не люблю, – протявкала Менетта.

– Я тоже! – прогремел Эрик.

Берт прорычал:

– Во-первых, мне это совершенно безразлично, а во-вторых, я хочу есть.

– Элли! – вздохнула Менетта. – А ты точно знаешь, который…

– У меня то же самое, – шепнула Элли: – Я не знаю точно.

Через две минуты Эрик остался один.

Первым удалился довольный Берт, потом – рассерженная Элли и, наконец, Менетта – с руганью. Это было невыносимое стечение обстоятельств.