Лиля всегда старалась держаться подальше от полицейских. Когда пару раз звали понятой или предлагали в присяжные, отказывалась категорически. Если не считать редких разборок с гаишниками, впервые столкнулась с правосудием лишь сейчас, когда Филипп накосячил. И пришла в ужас. Кто смеет говорить, будто у нас в стране – презумпция невиновности? Лично с ней все время разговаривали, как будто не сомневались: она дала сыну доступ к сейфу с охотничьим ружьем. За тухлую рыбу на балконе у врача три года в колонии обещали. Пытались обвинить в том, будто наняла бандитов, чтобы отомстить санитару. И сейчас тоже стали давить:

– Вы знаете, где сын! Лучше скажите по-хорошему!

И чем упрямее Лиля повторяла, что всю ночь провела на работе и с Филиппом даже не разговаривала, тем громче на нее орали.

Но предъявить оказалось нечего.

Телефон она показала сама: никаких звонков.

И со съемочной площадки не отлучалась.

По идее бы надо – разрыдаться, отыгрывать недоумение, отчаяние и ужас. Однако Лиля не была актрисой. Поэтому тупо повторяла:

– Я ничем не могу вам помочь.

– А ты хочешь? – Оперативник или кто он там легко перешел на «ты».

– А ты бы стал – собственного сына сдавать? – не выдержала.

Собеседник завел бодягу, что несомненно и что в подобной ситуации лучше сразу явиться с повинной. Она саркастически рассмеялась.

Лиля не поняла, заподозрили ли полицейские Эрика. Но была ему благодарна, что звонить себе запретил. И сам не выходил на связь.

От нее стали требовать немедленно поехать домой. И ждать (в присутствии оперативников), пока сын объявится.

Лиля снова показала зубы:

– Я что, задержана? За что?

– Пока нет, но…

– А если нет, вы не имеете права ограничивать мне свободу передвижения. Если у вас претензии к Филиппу – ищите его.

– Вот это мамаша! – не выдержал оперативник.

И она ответила – в целом, правду:

– Я дико устала, понимаете? Весь последний месяц на пороховой бочке.

В итоге от нее отвязались, и Лиля задумалась: а куда, действительно, сейчас ехать? Полицейские явно ей не поверили. И если прямым ходом в Кольчугино, она однозначно приведет за собой «хвост». Значит, нужно как-то прятаться. И телефонный номер сменить.

Как уходить от слежки, она знала только по книгам и сериалам. Впрочем, даже не пришлось делать вид, что притормаживаешь на светофоре, а потом резко трогаешься на красный: серенький китайский автомобиль следовал за ее потрепанным «Рено» почти не скрываясь.

Телефон, вероятней всего, тоже подключили к прослушке. Звонить однозначно нельзя. Могли всунуть «жучок»? Лиля решила: вряд ли. Смотрели аппарат при ней, и на компьютерных гениев, кто мог бы незаметно шпионскую программу поставить, оперативники совсем не походили.

Поэтому в паузах, пока стояла на светофорах, изучала навигатор. Не так и долго до Кольчугино добираться. Надо только «хвост» обрубить.