В то же самое время главный врач Константин Михайлович и заведующий женским острым Викентий Павлович говорили как раз о ней. Инга всегда побаивалась своего непосредственного начальника и очень удивилась бы, услышав, как тот ее нахваливает:

– Исполнительная. Ответственная. Никаких никогда нареканий. Задурил санитар девчонке голову… Она такая, жалостливая… И сентиментальная. Турецкие сериалы смотрит.

Главный благосклонно кивал.

– Но в сложных ситуациях головы не теряет. Эвакуацию провела безупречно, – продолжал лить елей Викентий Павлович. Спросил искательно: – Может, ограничимся выговором?

– Ладно, – милостиво согласился главный врач. – Пусть пока работает.

– Справедливо! – обрадовался заведующий. И не удержался от шпильки: – Тем более ее пациентка спокойно спит в палате. А парень-то этот, Меркулов, чего учудил! Не поймали еще?

– Нет, – поморщился Константин Михайлович.

– С чем он лежал?

– В детской поставили шизотипическое. Галлюцинировал. У нас его лечащий с диагнозом не соглашался. Планировал с ПРЛ[20] выписывать.

– То есть ты думаешь… он не в приступе убил? Осознанно?!

– Вчера выглядел сохранным, – заверил главный врач. – Натуральный наглый кобель. А вот Махаева как могла в своем нынешнем состоянии? Я ее смотрел пару дней назад. Дисфункциональное мышление, дезорганизованная речь, ангедония, понятное дело. Но когда их застукали – вела себя как похотливая сучка. Абсолютно здоровая. Своими глазами видел. Как такое возможно?

– Сам диву даюсь, – развел руками Викентий Павлович. – Я заходил к ней с утра. Состояние – как и вчера оставил. Спросил: «Что было ночью?» – «Горение». – «А до пожара?» – «Непонимание».

– Удивительное просветление. Впервые в моей практике, – признался главный врач.

– В моей тоже, – согласился заведующий отделением. И осторожно добавил: – Хотел с вами посоветоваться…

– Что еще? – напрягся тот.

Викентий Павлович покаянно ответил:

– Странное дело. И как получиться могло – ума не приложу.

– Да что такое? Говори быстрей, – еще больше занервничал Константин Михайлович.

– Я действительно назначил Махаевой энцефалограмму. Но точно знаю: не на вчера, а на следующий понедельник. То есть через три дня. Лично сделал электронную запись. И ее не менял.

– А кто тогда поменял? – нахмурился главный врач.

– Да вот никак не могу понять. Компьютер рабочий у меня под паролем. И доступа к нему нет ни у кого.