Уже к восьми утра жизнь больницы вернулась в почти нормальное русло. Пожар локализовали к шести, до семи проливали мужское, где возник источник возгорания. На месте обнаружения трупа работали полицейские.

Пациентов с четвертого этажа сразу начали распихивать по другим корпусам. Всех остальных позволили вернуть в палаты.

У Инги в уличной клетке ситуация к тому моменту была хуже, чем с тиграми. Поднятые среди ночи пациентки истерили, рыдали. Одна начала биться головой о железные прутья решетки, у другой случился эпилептический припадок. На подмогу, по счастью, прислали медсестру из другого корпуса: вместе носились, уговаривали, утешали, делали инъекции. Когда к девяти утра подъехал заведующий отделением, у нее был совершенный порядок. Тяжелые после пережитого спали, остальные послушно сидели по палатам и ждали завтрака.

Палыч сквозь зубы похвалил:

– За это ты молодец.

И велел:

– Пока не уходи.

Инга после жаркой во всех смыслах ночи еле держалась на ногах, но спорить не осмелилась. Хорошо, что на смену заступили свежие силы: появилась возможность спокойно посидеть в сестринской.

Она то и дело взглядывала на телефон.

Толик обещал позвонить.

Но аппарат упрямо молчал.

Десять утра, одиннадцать. Заведующий отделением ее к себе так и не вызывал.

В половину двенадцатого не выдержала – набрала номер сама. Откликнулся робот: телефон абонента выключен. И вот тут она реально забеспокоилась.