Он давно бы мог уехать домой: его смена закончилась. Но не оставлять же Лильку в подобном состоянии!

Как сумел прикрыл: скинул администратору сообщение, что у художницы по гриму дикая мигрень и выйти на площадку она пока не может.

«Лечи», – последовал ехидный ответ со смайликом.

Ясное дело, в съемочной группе не сомневались, какого рода методы исцеления практикуются в его отдельном вагончике. Ладно, плевать.

Лилька продолжала сидеть с отсутствующим лицом, шевелила губами. Опять молитвы, что-то про Богородицу. Эрик сварганил кофе, поставил чашку с ней рядом, но из транса не вывел. Она дернулась, лишь когда ее телефон зазвонил.

Обычно соблюдала субординацию, спрашивала: «Я отвечу?» Но не сегодня. Схватила аппарат, словно последнюю надежду. Эрик увидел на дисплее не имя, а цифры номера, прокомментировал:

– Мошенники и ночами работают.

А Лиля слушала абонента, и краски медленно сходили с ее лица, слабый румянец сменился мертвенной бледностью, потом – жутким серым цветом. Наконец она произнесла:

– Ты где сейчас?

Снова пауза.

– Все поняла. Буду через сорок минут. Никуда не уходи.

Нажала на отбой и в отчаянии взглянула на Эрика:

– У Филиппа проблема.