Рита мне подыгрывала от души. Так и стояли под софитами, полуголые, она прижималась ко мне обнаженной грудью, бормотала:

– Мой, мой! Не отдам!

Враги на пару секунд словили ступор. Было их пятеро. Охранник, два санитара (одного я знал – бугай Санек из второго мужского отделения), плюс еще чел, по виду дежурный врач, неизвестно откуда. Женщина единственная – медсестра Людмила. И если мужики глазели на нас, скорее, с интересом, то на ее лице застыло выражение крайней брезгливости.

Несмотря на драматизм ситуации, Хель почему-то не появлялась. Зато вездесущий Сенека сразу пришел на ум («Трудно оттого, что мы не осмеливаемся»), и я сделал ход первым:

– Я люблю ее! И вы не можете мне помешать!

Толян подхватил инициативу, немедленно начал каяться:

– Виноват. Грешен. В искушение ввели. Не смог противостоять. У, демоны проклятые.

Прежде в церковном стиле никогда не выражался, но прозвучало довольно убедительно.

Медсестра из женского подхватила:

– Что мы могли поделать?! На энцефалограмме увидели друг друга – и как ошалели оба. Молодость, кровь горячая.

Врач хмуро буркнул:

– Расцепите их. И оденьте.

Толян нарочито грубо оттащил меня от Риты. Она пыталась цепляться, кричала:

– Нет, нет!

На суровом лице доктора (по виду молодого) я прочитал: такой кейс в его практике впервые – и четкого гайда, как действовать, в его базе нет.

Я подлил масла в огонь:

– Мы все-таки люди! И гражданских прав не лишены! Имеем право на любовь, на чувства!

– А ведь некоторые здесь замужем, – ехидно вбросил незнакомый мне санитар – я догадался, что из Ритиного отделения.

Она мгновенно парировала:

– Муж меня в дурку сдал. А Фил – и сумасшедшую любит.

– О, как заговорила! – удивился тот. – Ты ж пары слов связать не могла!

Врач заинтересовался:

– Мутизм?[17]

– Дислалия[18], – поспешно ответила Ритина медсестра. – Она только существительные использовала. А мальчика едва увидела – речь вернулась. Сразу!

Толик подхватил:

– Мы знаем, что должны были сообщить! Но вы-то врачи, вы бы никогда не позволили! А мы решили эксперимент провести! Раз девчонка настолько преобразилась – как дальнейшему не поспособствовать?! Вы-то, доктора, народные методы не используете.

Общая душная атмосфера, как мне показалось, начала разряжаться. Но ровно в этот момент в актовый зал явился новый персонаж – и я словил лютый тремор. Главврач. Константин Михайлович. Почему он до сих пор домой не свалил? Административная верхушка, я стопудово знал, на суточные дежурства не заступает.

С виду Ка Эм, как его все называли, чел абсолютно ординарный. Росточек ниже большинства медсестер, лицо словно у разведчика-нелегала, ничем не примечательное. Но это только пока он не врубит фокус прямо на тебя.

По мне своими угольями только мазнул, а Ритку испепелил буквально – бедняга сразу съежилась, угасла. Тихим голосом он обратился к ней:

– Риточка. Как себя чувствуешь?

Она затравленно пробормотала:

– Утомление…

Обернулся к свите:

– Этих в надзорные. Назначения сейчас сделаю.

Дальше вперился в Ингу с Толяном:

– Вы оба немедленно прочь. Уволены. По статье. Завтра будет приказ.

Я осмелился:

– Зачем за добро злом платить?! Они ведь как лучше хотели!

Поморщился:

– Меркулов, ты о своей судьбе волнуйся.

Кивнул санитарам и будто своим алабаям приказал:

– Взять его!